Кайкен

— Ноги твоей больше не будет в этом доме! — провозгласила она с пафосом победительницы, повернувшись к нему и потрясая связкой ключей.

Если Наоко начинала интересоваться домашними делами, это означало, что она буквально на грани срыва. У Пассана нередко возникало ощущение, что груда грязного белья или срочно нуждающийся в размораживании холодильник спасли его жену от неизбежного харакири.

— Можешь позвать ко мне Фифи? — напряженным голосом спросил он.

Она заколебалась. Злость отступила, и черты ее смягчились.

Молочно-белая с едва заметной желтизной кожа Наоко цветом напоминала японскую деревянную маску. В такие минуты, как сейчас, ее лицо казалось плоским, как лист бумаги с небрежно нанесенными штрихами.

— Поклянись, что все закончено, — на целую октаву ниже произнесла она. — Что детям больше ничто не грозит.

Несмотря на тусклый свет, он видел, как дрожат ее губы.

— Попробуй уснуть, — пробормотала она и подняла с пола свою сумку.

Дверь за ней закрылась.

В том, что Пассана привезли именно в эту больницу, ему виделась определенная ирония судьбы.

Он отлично знал это заведение — еще с тех пор, когда оно называлось Нантерским домом. В те давние времена здесь принимали — если честно, скорее держали под замком — всяких оборванцев, попрошаек и неизлечимых больных, собранных со всех западных районов Парижа и департамента О-де-Сен. Это было страшное местечко, о котором слагали легенды, — долгие десятилетия здесь процветал Двор чудес, словно явившийся из совершенно другой эпохи.

Именно сюда раз в год и водили на медицинский осмотр ребятню из всех учреждений социальной опеки Девяносто второго департамента. Оливье хорошо помнил выложенные кафелем кабинеты, каменные своды и тянувшуюся вдоль стен галерею. Пока они, раздетые до трусов, ждали своей очереди в предбаннике врачебного кабинета, холод продирал их до костей. А из коридора в окна пялились обитатели дома и его постоянные пациенты — беззубые, с безумным взглядом, они прижимались носами к стеклу и неистово онанировали.

Дверь распахнулась — явился Фифи собственной персоной. Пассан присмотрелся и заметил, что у его коллеги суженные до двух точек зрачки. Неужели опять подсел на героин? Так бросивший курить человек под влиянием стресса хватается за сигарету…

— Ну, ты как? — нервно спросил панк.

— Наоко сказала, ты просил меня зайти.

— Слушай, не в службу, а в дружбу… Раздобудь машину для скрытого наблюдения. Так, чтобы никто ни о чем не догадался.