Кайкен

 — Сейчас ты свяжешься со всеми тремя генетическими лабораториями, с которыми мы сотрудничаем. Одна в Бордо, вторая в Нанте, третья в Страсбурге. Узнай, направлял ли Леви в последние дни запрос на анализы.

— По какому делу? С каким предписанием?

— Это не важно. Важно другое. Какие образцы он им предоставил.

— Нитриловые перчатки.

— Ты хочешь сказать, что…

— Леви их заполучил. Но вместо того, чтобы дать делу законный ход, провел собственное расследование. И обнаружил, что на перчатках имеются с одной стороны следы ДНК жертвы, а с другой — следы ДНК Гийара.

Получив назад, решил, что толкнет их преступнику. Но Гийар его убил и вернул свое добро.

— Значит, в банковской ячейке хранились перчатки?

Пассан не счел нужным разъяснять очевидное.

— Займись лабораториями. Проверь все сейфы Гийара. У него их должно быть несколько. С Кальвини как-нибудь договоришься. И позвони ребятам в Стэн, в антикриминальную бригаду Сен-Дени.

— Чтобы узнать, как Леви нашел перчатки. Придется по новой опросить всех жителей.

— Рискованная затея.

Пассан ничего не ответил. Краткое возбуждение от полученных новостей улеглось, морфин настиг его и снова погрузил в глубокий сон.

19:00. После уроков пришлось еще идти на совершенно неинтересный педсовет, но он наконец завершился, и Сандрина Дюма отправилась домой. Путь от Порт-де-ла-Виллет до Порт-Майо, а затем по авеню Шарля де Голля до Нантера занял почти час. Это была не езда, а битва. Ее тошнило, она обливалась потом, голова зудела, и она с трудом сдерживалась, чтобы не сорвать парик.

Но, как могла, старалась поддерживать в себе боевой дух — дух крестоносцев. Ее миссия — помогать другим. Для человека, одной ногой стоящего в могиле, — как раз то, что нужно.

Сегодня вечером ее целью был Олив. Они давно уже перестали считаться друзьями, а иногда даже превращались во врагов, когда Сандрина брала сторону Наоко. Но секрет, доверенный ей полицейским, она свято хранила. Больше этого секрета не знал никто, да и сам Олив предпочитал о нем не думать.

В 1998 году у него случился страшный срыв.

Он гнался за двумя грабителями по крыше дома на улице Птит-Экюри. И позвонил ей оттуда. Он не мог пошевелиться — лежал, судорожно вцепившись в цинковую кровлю, парализованный страхом, и боролся с неудержимым желанием сигануть вниз.

Она бросилась к нему на помощь. Взобралась по чердачной лестнице и оттащила его внутрь дома. Говорить Пассан не мог. Но она слышала издаваемый им ужасающий звук — он скрежетал зубами.

Тогда ей открылись две истины.