Кайкен

Про полученные им ожоги она, конечно, слышала, но сейчас увидела их воочию. И даже попыталась пошутить:

— Ну что, решился наконец меня похитить?

Он ничего не ответил, но выражение его лица говорило само за себя. Заккари нахмурила брови. Свои пепельные волосы она собрала в пучок, отчего стала похожа на русскую аристократку.

— Заходи. Поговорим в кабинете. У меня…

— Нет. Лучше выйди в коридор.

Она шагнула ему навстречу. Ни от безмятежности семейной трапезы, ни от искусственной иронии не осталось и следа.

Пассан в нескольких словах изложил ситуацию. Чем дольше он говорил, тем яснее ему самому становилась безжалостная логика событий, первой жертвой которых пал именно он. Обман начался за десять тысяч километров отсюда и должен закончиться там же.

— Чего ты хочешь от меня?

— У тебя сохранились образцы крови Синдзи и Хироки? Те, что из душевой кабины?

— Конечно. Дело еще не закрыто.

— Это кровь Наоко. — Он сунул руку в карман и достал пробирку с этикеткой. — Врач из отделения скорой помощи в больнице Дебре украла ее для меня.

— Возьми у меня кровь на анализ и сравни четыре образца ДНК.

На лице Заккари мелькнуло новое выражение: сосредоточенного профессионала сменила взволнованная женщина. Женщины не шутят с материнством.

— Зачем? Ты ведь уже знаешь ответ.

— Я должен убедиться. Ты можешь сделать анализ немедленно?

— А до понедельника подождать нельзя?

— Зайди на секунду. — Она смиренно улыбнулась. — Мне надо позвонить.

Лаборатория генетических исследований находилась в Шарантоне.

Пассан выбрался на набережные Правого берега и покатил по направлению к Восточной автостраде. Снова вернулись тяжелые черные тучи, в воздухе пахло грозой. Лето больше походило на осень.

Пассан ждал, что Заккари забросает его вопросами, но, пока они ехали, она не раскрыла рта. Полицейский молча беседовал сам с собой. Как отнестись к поступку Наоко? Что это? Измена? Предательство? Обман? Ни одно из определений не казалось ему достаточно сильным. Но главное, он не понимал почему.

Почему она не доверилась ему? Любая другая женщина честно открыла бы мужу правду. Они вместе приняли бы решение об усыновлении ребенка, съездили бы в Японию…

Теперь-то стало ясно, почему она никогда не разрешала провожать ее к врачу-гинекологу, присутствовать на ультразвуковом обследовании. Не говоря уже о так называемых родах в Токио, «среди родственников»… Япошки паршивые.

Терзали его и другие вопросы, но уже как сыщика.