Я испытал шок, гнев и дикий страх в ту секунду, когда увидел ее в тюремной камере в компании четырех мужчин, да ещё и в откровенном, подаренном мною платье… Все внутри похолодело при виде этой картины.
Но уже через несколько секунд, когда я полностью оценил обстановку, на меня накатила волна полного непонимания.
Глядя на Агату, что подобно королеве заняла единственное ложе и наслаждалась страхом своих сокамерников, в моей голове крутился только один вопрос: что она сделала?
Этот вопрос относился и к причине ее заточения, и к тому, что она сотворила со своими «друзьями по несчастью», перепуганными до смерти.
Герхард, согласно нашему плану, открыл пустую камеру рядом с лестницей и расстегнул мои наручники.
– Развлекайся, Нэйт, – подтрунил негромко жандарм. – С одиннадцати вечера до часа ночи – коридор принадлежит тебе. Я ручаюсь, что никто к кабинетам не сунется.
– Спасибо, – отозвался тихо. – Не забудь сообщить Анхелю. Скажи, что со мной Агата. Пусть двоих вытаскивает.
Герхард встряхнул своей рыжей шевелюрой и поспешил прочь, оставив меня с Агатой наедине.
Я повернулся к своей неугомонной невесте и едва удержался от желания рассмеяться.
Она смотрела на меня с таким непониманием!
– Это твой знакомый? – поинтересовалась тихо она и, получив мой утвердительный ответ, тут же возмутилась. – Тогда почему он нас не выпустил?
– Потому, что мы здесь по делу, – я стянул с себя порванное пальто и накинул его на ее хрупкие ледяные плечи. Уселся на чистую постель, притянул Агату к себе и усадил ее на свои колени.
– Вернее, я по делу. А вот что ты тут забыла, милая?
Следующие полчаса я выслушивал поток очень эмоциональных речей. Агата шепотом жаловалась мне на всех и вся, пока я держал ее в своих руках и, пробравшись под пальто, успокаивающе гладил по обнаженной спине, ловя подушечками пальцев мурашки, пробегающие по нежной коже.
Я улыбался, слушая ее тихие возмущения, разглядывал обручальное колечко, что вернулось на тонкий безымянный пальчик, и вглядывался в красивое лицо.
Наслаждался каждой эмоцией.
Мне нравилось, как Агата морщила нос. Как обреченно закатывала глаза, когда рассказывала о спектакле, который устроила Габриэль у нее дома. Как гаденько хихикала, когда поведала мне о том, как дала ей отпор, за что и оказалась за решеткой. И как виновато извинялась за то, что сразу не поверила моим словам.
– А вообще, я ещё обижена за то, что ты вчера ушел, – вскинув брови, объявила Агата, и ее пухлые губы расплылись в улыбке. – Ты поступил подло, Нэйт.
