– Что тебе рассказать, чтобы ты испугалась? – рассмеялся я. – Ну, к примеру, я не люблю драться.
Агата издала издевательский смешок, осторожно провела пальчиком по моей разбитой губе, даруя наслаждение одним прикосновением, и протянула насмешливое «я вижу».
– Я говорю вполне серьезно, Агата. Я до двадцати шести лет вообще драться не умел. Только потом научился. Я всегда считал, что любую проблему можно решить без кулаков. Вот только на деле оказалось, что помимо мозгов должен быть ещё отличный хук справа. Так некоторым можно доходчивее объяснять свою точку зрения…
– Я тоже не люблю рукоприкладство, – созналась она и шумно вздохнула.
Допытывать ее мне не было нужды. Сегодня я прекрасно понял, что из себя представлял Энди Грин в качестве мужа, да и в качестве мужчины тоже.
– Ты любишь читать? – спросила Агата, пока ее пальчики кружили у пуговиц моей рубашки.
– Да. Я – книжный червь, – я едва заметно усмехнулся. – Я прочитал огромное количество книг. Удирал из дома, взламывал маленькие городские библиотеки, а братьям потом лгал, что кутил с женщинами.
Нет, ну я конечно кутил, но не так часто, как они думали.
– Что?
Она звонко рассмеялась, и я открыл глаза, любуясь ее реакцией.
– Книги – это увлечение с детства, – пояснил с улыбкой. – Таким способом мне было проще пережить смерть мамы и исчезновение отца, – и понимая, что сейчас незамедлительно последует следующий вопрос, добавил: – Мама погибла от рук грабителей, а папа исчез, когда мне было двенадцать. О папе мы ничего не знали целых четырнадцать лет.
Оказывается, он потерял память и все эти годы жил в доме Дамиана – нынешнего мужа моей младшей сестры. Вот такая случайность…
– А сейчас он все вспомнил?
– Почти. Где-то, конечно, остались ещё пробелы, но за последние пять лет отец сделал огромные успехи.
– Получается, ты рос без родителей?
– Можно сказать и так. Роль главы семейства взял на себя мой старший брат.
– И ты ему помогал?
– Нет. Я не разделял его взглядов в воспитании младшей сестры. Порой он был с ней слишком жесток.
Поэтому, чтобы Каролина не росла среди четырех «черствых» братьев, мне приходилось ее веселить. В общем, я был личным шутом младшей сестрёнки. Наверное, из всей нашей семьи только у меня и у нее есть чувство юмора, а ещё некоторое безумие.
Агата рассмеялась и, как ласковый котенок, уткнулась носом в мою грудь, дразня мою кожу своим горячим дыханием.
Я подтянул ее за бедра ещё ближе, чтоб хоть на секунду облегчить свои страдания.
