Неужели декан обо всем догадался? Тогда почему не настоял на правде?
— О, маги, — еле слышно прошептала под нос, продолжая вглядываться в смутно знакомые черты."
"Щеки так сильно запылали от стыда, что румянец проступил даже сквозь белую краску. Я отвернулась от зеркала, не желая больше видеть свое наводящее ужас отражение, и дрогнувшим голосом обратилась к наблюдавшей за мной все это время горничной:
— Клементина, я бы хотела принять ванну. И чем скорее, тем лучше.
— Да, лира Лилит, — спохватилась она и скрылась за дверью, а я подошла к кровати и опустилась на край, не чувствуя под собой ног.
С каждой проведенной в ожидании горячей ванны минутой собственная выходка казалось все более безрассудной. Совесть не осталась в стороне и взялась мучить меня с удвоенной силой. Я кусала губы, заламывала руки, не представляя, где взять смелости, чтобы посмотреть сегодня в глаза Дариелу. Даже столь прекрасное утро не прибавляло мне радости, а ведь вечером еще предстояла встреча с Малкомом. Как ее-то пережить?
Я настолько углубилась в размышления, что не сразу расслышала обращение молодой служанки, уже закончившей приготовления к водным процедурам.
Немного помедлив, все-таки поднялась с постели и направилась в смежную со спальней комнату, чтобы поскорее привести себя в порядок.
Часы показывали начало девятого, когда мои волосы по привычке были заплетены в две тугие косы, а строгое темно-серое платье не имело ничего общего со вчерашним развратным нарядом. Мне никак не хватало смелости покинуть покои, однако прятаться от предстоящей расправы — уж как-то совсем по-детски.
С печальным вздохом я оторвалась от окна и пересекла комнату. Едва нажала на ручку и открыла дверь, как увидела Дариела, стоявшего на том же месте, что и я вчера во время показательного выступления. Он ничего не делал, просто смотрел перед собой. В моей груди все сжалось, дыхание перехватило. Ужас накатил холодной волной. Я взяла себя в руки и вышла в коридор, но брюнет даже не шелохнулся.
— Доброе утро, лир Невилл, — первой поприветствовала мужчину, едва поравнялась с ним и прочистила горло.
— Доброе, Лилит, — он повернул голову вполоборота, мельком взглянул на меня и снова уставился вперед. Что-то ему явно не давало покоя. Я решила узнать, что у него на уме относительно произошедшего, поэтому сама завела разговор на эту тему.
— Вы говорили вчера о каком-то пожаре, — небрежно начала я. — Однако не вижу здесь ни малейшего следа.
— Вот и я не вижу, — сказал он натянуто, и сердце полоснул нож.
