Как Петюня за счастьем сходил (СИ)

Он лесные орехи пальцами раскалывает, про грецкие я вообще молчу. У него такие мозоли, что на ладонях, что на костяшках пальцев, что хоть сковороду туда ставь, он не почувтствует. Он как тот Рокки муху на лету двумя пальцами поймать может. А я не хочу ускоренных ниндзя-курсов до кровавого пота. Я хочу гламурных ворк-аутов в неоновых лосинах в крутом фитнес-клубе. Понимаешь? Без пота и грязи, без пятипудовых чугунных блинов и шашлыков на костре. Я хочу чистенького паркета, циркулярного душа с ароматом японской вишни и псевдовитаминного коктейля ядовито-синего цвета.

– И флиртовать тебе тоже нравится.

– Ага. – печально сказал Петюня. – Я же этих лопухов полгода за нос водил, и ничего. А тут вообще заимел широкую спину, за которой так удобно прятаться, если чего. И они в курсе. И поверь, слюнями на него исходят. Гады. Так что фрапуччино с чизкейком – ничтожная вира за мои душевные травмы. А он разорался.

– Я вас, лоботрясов, в жисть не пойму. – подперев голову рукой, призналась Манюня.

– А зачем тебе? От многаго ума многия печали.

– Это да. Так сома мы с сомом жрать будем, или ты пошевелишься гарнир какой изобразить?

– Да гречка в горшке томится.

– Со шкварками? – начала облизываться Манюня.

– Со сливочным маслом и сухофруктами, гусыня ты.

Петюня уже пристроил горшок с гречкой на столе и разворачивал сома. Манюня торжественно достала водку и резала лимон. Раздался дверной звонок, Манюня поплыла открывать. Вернулась она изрядное время спустя с Панкратовым.

– Так вот ты с кем по телефону шушукалась, гидра империалистическая.

Панкратов хмуро посмотрел на Петюню и с намного большим интересом на блюдо, на которое Петюня выложил сома.

Манюня, после трех тостов и двух кусков сома практически познавшая цзен, откинулась на спинку стула и сыто улыбалась. Панкратов целеустремленно шел к сомьему хвосту, не отвлекаясь на мелочи вроде разговоров. Петюня выковыривал из своей каши сухофрукты и прикидывал, что практичней: обидеться и удалиться в ночь или немножко подуться и снизойти до прощения.

– Ладно, спасибо за гостеприимство, Мария Ивановна, да только пора и честь знать. Позвольте откланяться. Пошли, Петюнь, барышне отдыхать надо.