Какого цвета убийство?

Неудивительно, если он разбогател недавно – еще не успел войти в их круг. Судя по слухам, у его жены на почве убийства случился нервный срыв, и теперь она в больнице. Бедная женщина…

Вот Юстина аккуратно постучала по открытой двери гостиной – занесла почту, прежде чем уйти. Новая горничная просто чудо. Все делает быстро и незаметно.

Мари налила себе бокал шерри. Из-за этих страшных происшествий она настолько выбита из колеи, что не может нормально думать. Держа бокал в руке, стала просматривать полученную корреспонденцию.

Один конверт привлек ее внимание. Адресован ей, с самой простой маркой.

Адрес напечатан на обычном принтере.

С любопытством Мари подхватила письмо в руки и села на диван в стиле модерн. Он был красивый, хотя из-за высокой спинки сидеть на нем было неудобно. Юнас избегал сидеть на нем, говорил, что лучше уж на грубо сбитой табуретке. На самом деле ей и самой давно надоел этот темный дуб, однако мать никогда не простила бы ей, избавься она от старинной мебели.

Франц запрыгнул к ней на колени. Мари решительно ссадила его на пол. Он раз-другой негромко тявкнул, но смирился и улегся у ее ног.

Вскрыв конверт, она извлекла из него одинокий лист бумаги.

Прочла текст. Потом еще раз. Положила письмо на колени.

Повернув голову к окну, посмотрела наружу, на пустой сад. Как красиво… Даже сейчас, в холодное время года. Очень красиво.

В голове у Фредрика стучало, плечо взрывалось от боли.

– Так ты собираешься меня спросить?

– Не знаю, – прошептал он.

Жигарра хмыкнул. Повернувшись к своему напарнику-великану, он откровенно заржал:

– Видишь, какое любопытство разбирает фрилансера? Вот-вот лопнет.

Как они ему надоели… Надоел этот цех, или ангар, или склад, или где его держали… Надоели рожи гангстеров… Уже неважно, как – но лишь бы это закончилось.

– Что вы пообещали Свартлингу со мной сделать? – выдавил он из себя, пытаясь придать голосу громкости и твердости.

– Он попросил меня немного тебя порезать, – с наслаждением проворковал Жигарра. – Совсем чуточку.

Наклонившись, он наконец поднял машинку «Бош», лежавшую на полу.

– Ты знаешь, что это такое?

– Понятия не имею, – ответил журналист, стараясь не упасть со стула.

– А известно ли тебе, какую кличку мне придумал народ?

– Даже предполагать не хочу. Явно не Добряк Карлсон.

Гангстер рассмеялся и покачал головой.

– Шутить изволишь.