— Кому, черт побери, это нужно? Они взрослые. Они его не знают. Не знают друг друга.
Джон Чепмен вздохнул.
— Это-то отчасти и послужило поводом к моему приезду, — сказал он тихим голосом, как бы давая понять, что она может ему довериться. — Мистер Паттерсон мечтает свести сестер вместе.
— О Господи! — Маргарет села в одно из малоудобных маленьких кресел. И вдруг выпалила: — Я не позволю! С какой стати ломать им жизнь? Моей дочери тридцать пять лет. Бог знает сколько остальным. Зачем им совершенно незнакомые сестры? Это поставит их в неудобное положение, а может, и того хуже.
Они могут воспринять это болезненно. Вы знаете обстоятельства смерти их родителей? — Джон кивнул, и она продолжила: — Я тоже. Но моя дочь ничего не помнит. И я не вижу необходимости ставить ее в известность. Мы с Джорджем любили ее как свою плоть и кровь; мой второй муж видел в ней родную дочь. Она пользовалась всеми преимуществами жизни в такой семье, как наша. Теперь она счастлива с мужем и собственными детьми.
Зачем ей такое потрясение?
Про себя Маргарет подумала: еще неизвестно, сможет ли Александра скрыть это от Анри. Ужас! Мало того, что она приемыш, так еще ее отец повинен в смерти матери!
— Я все понимаю, но, может быть, она захочет познакомиться с сестрами? Она имеет право выбора. Ей известно, что ее удочерили?
Маргарет задумалась.
— И да и нет. Мы говорили ей… давным-давно… Но она могла забыть. Какая разница? Мистер Чепмен, я не собираюсь говорить ей о вашем визите.
— Это несправедливо. И вы меня вынудите, я готов сделать это сам. Но я предпочел бы, чтобы это сделали вы. Так для нее будет легче. — В глазах Маргарет стояли злые слезы.
— Это шантаж. Вы заставляете меня причинить ей боль.
— Если она не захочет их видеть — ее дело. У вашей дочери должно быть право решать самостоятельно, без чьего бы то ни было давления.
— Но почему? Через тридцать лет! Кем они стали? Может, у нее нет с ними ничего общего? Абсолютно ничего!
Пожалуй, в случае с Хилари она права.
Но они еще ничего не знают о Мегане. И Александра… Пока Хилари били смертным боем и насиловали, ее сестра каталась на пони в столице Франции. Какая несправедливость! А впрочем, хорошо, что, судя по всему, хоть одной из сестер повезло. Но тем сильнее у Джона болела душа за Хилари. Вот кому судьба не подарила ни одного светлого мига!
— Графиня… прошу вас… Помогите мне облегчить задачу для вашей дочери. Она имеет право знать.
