Камень. Книга 2

Если с Куракиными решение всех вопросов фактически упиралось лишь в размер компенсации, а войну они пытались объявить только потому, что её надо было объявить для соблюдения приличий, то вот Мишка Пожарский однозначно дал понять, что без личных извинений своему внуку речи о примирении Родов идти не может вообще. Он даже отказался от двойной виры и, как будто издеваясь, не спешил объявлять войну, как сделали те же самые Куракины. Грешным делом, Юсупов очень надеялся на звонок из Кремля с указанием извиниться перед младшим Пожарским, ведь два Великих князя, присутствовавших на вечеринке, поддержали требования ублюдка, а значит Романовы сами заинтересованы в исполнении этих самых требований.

В случае такого звонка Юсупов эти самые извинения принёс бы с огромным удовольствием, публично разведя руками, типа, а что я мог сделать, против Романовых не попрёшь… Но телефон молчал, что заставляло князя сильно нервничать. А это сегодняшнее выступление младшего Пожарского? После такого уже впору самим Юсуповым объявлять войну Пожарским! Но вот как на это отреагируют Романовы? Да и общество, по слухам, на стороне этого сраного мстителя… Что бесило ещё сильнее!

— Я сердце вырву этому тварёнышу! — бушевал князь Юсупов.

 — Удушу ублюдка! Каждую жилку вытяну! Он будет долго сдыхать! Вертел я его «гнев»! Придти ко мне в дом, как какой-то разбойник с большой дороги, натворить делов и слинять! У него даже храбрости не хватило, чтобы в открытую явиться, и потребовать свои сраные извинения! Думает, я это просто так оставлю? Что он там тебе, Витя, сказал?"

"— Что если вы, Ваше сиятельство, не извинитесь, он завтра придёт.

 — еле ворочая языком прошамкал контуженный «гневом» воевода, с трудом удерживавшийся от того, чтобы не провалится в спасительное забытье, — сломанные рёбра дико болели, так же как и сломанная левая рука, на которую и пришёлся страшный по силе удар, как выяснилось, семнадцатилетнего пацана.

— Так и сказал? — не поверил князь.

— Да, Ваше сиятельство.

Юсупов полуистерично расхохотался, а родичи поморщились.

— Этот ублюдок ещё меня и предупреждает о своём завтрашнем визите! Что ж… Я подготовлюсь.

— Ваше сиятельство, генерал Орлов к вам поднимается… — сообщил появившийся лакей, в глазах которого до сих пор плескался страх.

— Твою же мать! Как там вообще полиция-то оказалась так рано? — вслух спросил князь, обращаясь непонятно к кому.