Картина с кляксой

Алешка виновато посмотрел на нее и виновато сказал:

– Ну что вы так огорчаетесь? У вас-то такие красивые локоны.

Татьяна Семеновна обалдела. Растерялась. И сказала:

– Давай мы тебя сделаем старостой в классе.

– Мне нельзя, – сказал Алешка. – У меня поведение плохое.

– Лучше не надо. Папа говорит, что, если человека исправлять в одну сторону, он тогда портится в другую.

– Твой папа педагог?

– Мой папа полицейский. Такой вроде полковник. Или генерал. Я точно не помню.

– Пригласи его ко мне.

– Он на приеме у этой… как ее? У великобританской королевы.

С тех пор у Алешки проблем с дисциплиной в школе не было.

Но тут наш великобританский лорд взял меня за одно ухо, а Алешку за другое и повел домой. А там еще мама. Щаз будет!

Но ничего особенного не было. Мама сидела в своем уголке с иголкой и длинной ниткой. Она посмотрела на нас и сказала:

– Отец, оставь их уши в покое. У них дисциплина входит через другое место.

– Через какое? – спросил Алешка, почесав уставшее ухо.

– В следующий раз узнаешь. Марш спать! Отец, где ты их поймал?

– Они подглядывали, как твоя Зинка разделывает сухую воблу рыбным ножом и фруктовой вилкой.

– Может достаточно над моей подругой насмешки строить? Она не такая простая.

Вот тут мама оказалась права. Но об этом – позже. В свое время и в нужном месте…

Мы сделали вид, что помыли руки и носы, и поднялись на верхнюю палубу.

Я люблю свое одеяло. Оно теплое и уютное. Под ним хорошо спать, а когда жарко, его хорошо скидывать к ногам.

– Ты чего спишь? – прошипело одеяло.

– Надо! – ответил я и вернул его на место. До левого уха.

– Там человек в гробу лежит! – что-то сказало мне.

– Пусть лежит. Ему теперь все равно.

– Дурак! – был такой ответ.

Когда человека называют дураком, он либо дерется, либо отворачивается. Я отвернулся к стенке. Очень хотелось спать.

Но я не знал, что Алешке спать не хотелось. Ему приключений хотелось.

Он натянул свои шорты, взял папин фонарик и бесшумно спустился по штормовому трапу в ночь…

Глава VII. Тревожная ночь

Ночь была в самом расцвете. Сияла луна, мигали звезды. Мелькали вокруг летучие мыши, квакали на луну лягушки. Зловеще каркала чем-то обиженная ворона, выли и лаяли собаки. Вдобавок опять выпала обильная роса. Кроссовки у Алешки вмиг промокли. «Ну и ладно, – подумал он. – Зато ноги мыть не надо».