Картина с кляксой

Посторонился, пропуская Славского, и снова непробиваемо загородил дверь.

– Слышь, шплинт, садись вон тама, а я вот тута.

– Так и будем сидеть?

– Так и будем. Как сказано.

– Сколько надо. – Он запер дверь. – Сиди и молчи.

Сидеть и молчать для Алешки хуже овсянки на завтрак. Но он нашел себе дело: стал думать о том, как бы удрать отсюда, из этой гробовой мастерской, с минимальными потерями. И успеть предупредить папу о том, что смылся Славский. Алешка не сомневался: кража в музее сделана его руками.

Пока Алешка думал, Виталик задремал. Он спал, закрыв глаза, но распахнув рот. И Алешка надумал…

Он поставил локти на колени, уложил подбородок в ладошки и уставился взглядом в дремлющего Виталика. Наконец тот вскинул голову и недовольно спросил:

– Больно надо, – сказал Алешка.

– Не ври! По глазам вижу.

Ну тут уж Виталик хватил. Когда Алешка врет, это сплошная голубоглазая безмятежность и невинное хлопанье ресниц.

– Я не вру. Так просто смотрю.

– И чего увидел? – Виталик рьяно зевнул во всю свою золотую пасть.

– Муха вам в рот залетела. Когда вы спали.

– И не вылетела. Там осталась.

– Ну? – Виталик, конечно, не догадывался, что его ждет.

– Она, наверное, вниз опустилась. Туда. – Алешка показал пальцем на его выпуклый живот.

– Так ей и надо, – ухмыльнулся Виталик. – Сдохнет.

Алешка пожал плечами:

– Может, сдохнет. А может, детей выведет. Жратвы им там много, тепло…

– Ты что несешь, шплинт? – Похоже, глупый Виталик встревожился.

– Нам в школе один врач рассказывал. Про такой случай. Потом они у этого дядьки из носа вылетали. Он чуть с ума не сошел. Даже на работу перестал ходить. – Алешку понесло: врать так врать. – Хотите, послушаю?

Виталик ошалело кивнул. Алешка приложил ухо к его брюху и долго молчал. Потом сказал:

– Жужжит. Наверное, гнездо вьет.

– Ее утопить надо. Выпейте побольше воды. Она захлебнется.

– Сам воду пей. – Виталик вскочил, отпер дверь. – Сиди тихо. Я за пивом схожу.

– Побольше берите, – посоветовал Алешка.

– Сам знаю! Будет он мне советовать!

Виталик захлопнул и запер дверь. Хорошо иметь дело с дураками.

Когда мне Алешка об этом рассказывал, я еще вот о чем подумал. Музей закрывался в пять часов вечера, а пивные ларьки работают до десяти. Что-то тут неправильно. Конечно, я не думаю, что в музей пойдет кто-то на ночь глядя. Но, наверное, не совсем здорово, когда вечером люди ходят за пивом.