Картина с кляксой

Дядя Кузя захватил свою резиновую дубинку, а Грей зачем-то сплющенную бутылку из-под воды.

– А что ты босиком? – спросил меня дядя Кузя. – Неужто Грей обувку своровал?

– Нет, – объяснил Алешка. – Он свои кроссовки на бинокль сменял.

– И то дело, – покладисто согласился дядя Кузя. – Ну вот, пришли. Какая будет наша диспозиция?

– Вы с собаками и с Димкой – вон за этим отдельно стоящим кустом. А я – в отдельно стоящей Сторожке. Только вы раньше времени на помощь мне не бросайтесь, а то врагов распугаете. Я буду орать, а вы не слушайте.

Объяснил. Очень внятно изложил. «Мне будут голову отрывать со всеми ушами, а вы любуйтесь».

Но мы послушно залегли за отдельно стоящим разлапистым кустом орешника. Уложили собак. И очень вовремя. Послышались решительные шаги и злобные голоса. К Сторожке поспешали двое – Виталик и Славский в шляпе.

Алешка попробовал улизнуть, но Виталик мощно и широко стал на его пути, а Славский схватил за руку. Главное сейчас – чтобы собаки не бросились на помощь.

– Попался? – злорадно спросил Виталик.

– Попался, – грустно признался Алешка. – Уж попался так попался.

– А я знаю? – жалобно проблеял Алешка. – Вы же их сперли.

Виталик достал из кармана нож, выщелкнул лезвие. Я было привстал, но дядя Кузя положил мне руку на плечо.

– Я тебе сейчас ухи отрежу!

– Дяденька, я больше не буду!

– Где картины? – встряхнул его Славский.

– Вы же сами их в дедов гроб спрятали, а я виноват?

– Смотри-ка, – сказал Славский Виталику, – он прекрасно знает, где лежали картины! Проговорился, шпаненок! Куда ты их дел?

– Правда, не помню, – занудил Алешка.

– Придуривается? – загремел Виталик. – Оттяни ему ухо!

– Ай! Не надо! Я их спрятал.

– Вон там. – Алешка махнул в сторону болота.

Они повели Алешку к камышам, остановились.

– Вон, – показал Алешка, – видите, там лужайка такая, зелененькая? Вот в самой середке они упрятаны. Закопаны. Давайте я принесу.

– Нашел дурака! – рявкнул Виталик. – Попридержи его. – И он со всей дури ломанулся в болото.

Славский не выдержал и, выпустив Алешкину руку, бросился вслед. Но почти сразу же, сообразив, успел вернуться. Виталик по своей тяжеловесной инерции пролетел почти до середины лужка. И застрял. И начал погружаться в трясину.

Славский с трудом добрался до твердого, выполз на берег и, грязный до пояса, попер на Алешку. Но не вышло. На пути у него стал дядя Кузя, поигрывая дубинкой, а по бокам его скалили белые клыки две громадные овчарки.