Катя

— Ба, что поесть можно?

— Ба, а вот ты же с матерью тоже не ладила?

— Не ладила, но жили вместе всю жизнь, а потом ладили. Не знаю, Маруся, трудно говорить о человеке, когда его нет. При жизни все как-то по одному, а после смерти по-другому.

— Понятно! Наверно, не только после смерти… А просто когда не вместе.

— После смерти острей. Все чувства обостряются, негатив уходит. Остается в памяти только хорошее, а ты про кого?

— Да ладно! Ба, а почему мужчины одних женщин любят, а других на дух не переносят?

— Родителям не скажешь?

— Верю.

Плохо все, ба! Не знаю, как объяснить. Отца ненавижу, как вспомню его тогда с ней. Уже полтора года, а оно все перед глазами. И мать, дура, простила. Спит с ним, не брезгует.

— Мариша, а что значит — не брезгует?

— Ты че, ба? Ну, другая женщина, другая микрофлора, зараза там всякая. Он же с другой был.

— А до мамы? Он ни с кем не был?

— Знаю, не думаю. У меня акушерка в отделе рыдала и увольняться собиралась, как он женился. Нет, он параллельно с матерью твоей ни с кем не встречался, но до нее…

— Ничего.

Поженились, вас четверых родили. Чем родители твои плохи?

— Я бы измену не простила!

— Так ты сначала замуж пойди, поживи, потом, не дай Бог, поговорим.

— Ба, почему мужчина не хочет женщину?

— Не любит, а ты о ком?

— Я его с другой видела.

Слезы покатились по ее щекам, капали в тарелку, а она ела суп с фрикадельками, всхлипывала, утирала слезы и ела дальше.

— Отца видела? — я ничего не понимала.

— Нет, при чем отец. Он просто козел и все.

— Тока не говори никому.

— Мариша, Сереже двадцать четыре. Ему пора. Ты еще год назад кричала, что ненавидишь его. Что он как родители. Ты хочешь, чтобы он любил тебя вот такую, как ты сейчас?

— Я хочу чтобы просто любил… — она почти шептала. — Он из-за меня ушел, ба. Я жалею.

— Так, может быть, стоит бросить твою компанию, вернуть себе человеческий облик и вернуть все на место? И Сережу тоже.

— Поздно! Я пойду до конца. Тем более он с ней. Она ему подходит, делает вид, что скромница, прям ангел с виду, но она не такая.

Хищница она, ба!

— Мариша, я не понимаю ничего, расскажи по порядку.

— Да, чтобы я поняла.

И она начала свой рассказ:

— Я не знаю, ба! Понимаешь, он был и я была. Он всегда был со мной. Я любила его как брата сначала, только больше, чем Валерку. Не знаю я, трудно объяснить, я в нем все любила: и рост его невысокий, и глаза серо-зеленые, и фигуру, и волосы, все. Я понимала, что Валерка красивый, а Сережа мой — другой. Но я его за душу любила.