Катя

За внимание, за умение понять. Я даже никогда не задумывалась, что его может не быть. Он был и был мой. Я как-то Наташке лицо поцарапала, потому что она его тюфяком назвала, это в классе в пятом.

Потом папу в школу вызвали. И он меня похвалил. А Сережа расстроился тогда. А я не поняла почему…

Я была красивая бабуля, мне мальчишки говорили, в компании звали. Я шла. А над ним смеялись, говорили, что он дурак, что не может взрослый парень любить малолетку.

Я верила и с ними смеялась, и пила, я немного пила, ба, но я не переношу алкоголь.

Мне сразу в голову стукает и не помню дальше. Я последнее, что помнила всегда, что Сереже звонила, а потом уже дома оказывалась в своей постели.

И как он руку сломал, тоже не помню. Он просил сказать, что упал, я подтвердила. Но он не падал. У него синяки по всему телу, били его. Я позже поняла, но соврала и ему вида не показала. Я не думала, что все так плохо окажется, до сих пор не понимала. Ой, бабуля, я его как с ней увидела, так все про жизнь поняла и про себя тоже.

— Что же ты поняла, Мариша?

— Что теперь он не мой. Нету моего Сережи. Он забыл меня. А я только поняла, что нет у меня жизни без него. Знаешь, как я издевалась над ним: все спать лягут, а я прибегу в их комнату и в постель его залезу. Он меня гонит, а сам… Потом мама меня отругала, а папа — его. Валерка вообще выдрать меня обещал, а мне просто тепло с ним было. Я тогда не знала многого. А когда узнала, и когда отец так… Я с ним захотела до конца, чтобы вместе. А он сказал, нет.

В самый последний момент сказал. И я разозлилась. Я же думала, что он меня предал. Я ему такого наговорила. Я обещала, что в следующий же раз любому в компании отдамся, а ему никогда. Он собрал свои вещи и ушел к матери. Я Насте рассказала. А она посмеялась только. Я тоже смеялась. Мы дразнили его, когда видели. Камни в окно его кухни бросали. Он потом стекла менял. Настя говорила, что он просто пренебрег мной, что он дефективный. Я соглашалась, мне тоже так нравилось: все злятся, все сердятся, все меня ненавидят, а я вот такая, крутая, я одна, а они все… Ты понимаешь, бабуля?

— А только я не крутая.

Настя, да, она что надо, а я нет. Я же плачу ночами, потому что Ванька болен, и потому, что Он на меня не смотрит, как раньше. А так, просто с жалостью, как на вещь бездушную. Вот потому я до конца пойду. Мне восемнадцать будет, я так гульну. Ты не представляешь, как гульну. Но я не о себе пришла говорить, а о Сереже. Не пара она ему.