Катя

Ой, бабуля, она его женить хочет, он не будет с ней счастлив! Я прошлый раз не выдержала, к нему подошла, сказать хотела, а у него боль в глазах. Я не смогла…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Мариша, а может, если вернуть прежний облик, может, и его вернешь.

— Нет, бабуля. После всего, что я ему наговорила за эти годы, после всех бед, что принесла. Нет, он не простит. Я бы не простила.

— Дурочка, ты девочка, как же ты не поймешь…

— Да не говори ничего, ба.

Я понимаю, нет мне пути назад. Мне бы Сережу от этой девицы уберечь, не пара она ему…

— Я? Да как же ты подумала такое? Я, вот такая как есть, ему пара? Нет, бабуль. Я просто уберечь его хочу от ошибки. Я может, другую потом приму, и он с другой…

Она ревела так, что говорить уже больше не могла. Пошла, влезла в ванну и там тоже ревела и причитала, а потом успокоилась, вышла и легла спать. Я все прислушивалась, спит — не спит, но так и не поняла, сама уснула под утро. А утром меня ждала Марина с жуткой черной подводкой синих глаз и практически черной помадой на губах.

Она позавтракала, а потом сообщила, что вечером не придет. Потому что тут у меня дома ее душа разрывается на части. Она будет с родителями, там ее питает ненависть.

Какая ненависть? И к кому? Дурочка маленькая, судьей себя возомнила, творит и сама мучается.

Не пропала ее душа. Только как же ее, глупую, образумить?!

Может, с Сережей поговорить? Нет, нельзя с Сережей. С Валерой можно.

Так я и не решила, что делать дальше.

А потом день за днем.

Валера сказал, что Сережа встречается с хорошей девочкой, что сам их познакомил. Я поверила, а Марина опять стала дикаркой и мне нагрубила. Может, мне показалось, может, приснился тот разговор, той ночью? Я так и не решила, правда или самообман. Действительность говорила, что самообман, и я поверила действительности.

Сегодня патологоанатомическая конференция. Умер больной в терапии. Расхождение диагноза. Я шла туда с неохотой: во-первых, это всегда неприятно, во-вторых — это расстрел коллеги, и ты в этом вынужден участвовать.

Не люблю я такое действо.

Хотя бывает очень даже интересно. Вот и сегодня меня сразил доклад морфолога. Сережа был великолепен, тактичен, деликатен, говорил красиво и по делу, ни словом, ни жестом не унижая врача. Он объяснил причины неправильно поставленного диагноза, по сути вытащив врача из глубокой задницы. И тот воспрял и винился, в чем только мог. Борисов улыбался, с гордостью поглядывая на Сережку.