– Но я же вижу пейзаж за окном – там явно не мой город! – не поверив, Катрин всё-таки повернула ручку, и в комнату тотчас ворвался запах родной улицы.
Она выглянула в окно и увидела, что находится на третьем этаже своего дома, от стен которого кусками отваливается штукатурка. Катрин закрыла окно, и за ним снова появилась сказочная белая страна. Она еще некоторое время любовалась чудесным видом, как заворожённая, а затем повернулась к Вере и серьёзно спросила:
– Это ведь всё не взаправду, так? Ты разыгрываешь меня, издеваешься?
– Поверь, у меня есть дела поважнее, чем пытаться «развести» малолетнюю соседку.
Аргумент звучал убедительно. К тому же сотворить подобного масштаба декорации только ради одной Катрин было бы самым дурацким занятием за всю историю приколов.
– Тогда зачем я здесь? – сурово спросила девочка, не видя смысла во всём этом представлении.
– Будешь моей помощницей.
– Что?!
– Я повторять не стану – ты всё слышала и поняла.
Катрин испугано замотала головой.
– Нет-нет-нет, – повторяла она, растерянно стреляя двумя здоровыми глазами по огромной комнате.
Вера встала с дивана. Подойдя к шкафу, она достала оттуда лёгкое прозрачное платье и накинула его на себя, затем переместилась к камину и, сорвав один из высушенных цветков, кинула его в пламя. Комната наполнилась ярко-синим светом, словно кто-то включил специальный прожектор для дискотеки. Девушка поманила Катрин пальцем. Та сжала зубы, словно тиски, и снова замотала головой.
– Да что ты как маленькая, иди сюда, я тебя не укушу, – закатила глаза странная соседка.
Катрин сглотнула сухой ком и на ватных ногах шагнула в сторону камина. Когда она оказалась совсем близко, Вера взглядом указала на камин, и Катрин настороженно заглянула внутрь. Там, в языках синего пламени, она увидела себя, но это была не совсем она: лицо лишь отдалённо напоминало её собственное – то, что девочка получила при рождении. Это была его улучшенная версия, словно доработанная рукой пластического хирурга: идеально ровные пропорции носа и скул, аккуратный маленький нос, а не тот «клюв», который девочка унаследовала от отца.
Глаза её округлились, а взгляд утратил бешеный огонёк подросткового бунтарства и невежества – он стал мудрее и увереннее, словно Катрин прожила в огне целую жизнь. От прыщей, угрей и прочей гадости не осталось даже мельчайших рубцов. Кожа выглядела здоровой и подтянутой, нет, не так – она выглядела идеальной.
