Из мебели здесь были только книжные шкафы и высокая деревянная стойка, доходящая Катрин практически до плеч. А еще – небольшой круглый столик, под которым, словно два его деревянных сына, жались друг к другу круглые табуреты. Стойка отгораживала собой открытую дверь, за которой кто-то, кажется, занимался спортом или двигал что-то неподъёмное, тяжело дыша от усталости.
– Генор, подойди, – послышался слабый мужской голос из-за двери.
Парень с зёрнами быстро подошел к двери и исчез за ней. Через несколько минут он вышел, и Катрин заметила, что его лицо снова приобрело человеческий вид.
– Держишь их на игле? – спросила ведьма у пустоты.
– Здравствуй, Вера, давно тебя не было видно. Что будешь брать? – голос проигнорировал неуместный, по всей видимости, вопрос.
– Привет, Вереск, – деловым тоном ответила Вера, – думаешь, эти провожатые смогут тебя уберечь?
– Это не твоё дело! – в голосе послышалось раздражение, – если ты пришла по делу, то лучше поспеши. Следующий клиент может прийти с минуту на минуту, а я не собираюсь создавать здесь очередь.
– Хорошо, – ответила ведьма и начала перечислять незнакомые Катрин слова.
Она перечисляла и перечисляла, пока из-за стены не раздалось:
– Стоп! Это всё. Будешь что-то менять?
Вера задумалась:
– Да, мёртвую вишню поменяю на сильфий.
После этих слов за стеной послышались глухие шаги, шорох, звон стеклянной посуды и скрип металлических петель.
– Пусть девочка зайдёт, – сказал Вереск.
Катрин умоляюще посмотрела на Веру, но та лишь грозно нахмурила брови.
Во взгляде ясно читалось: «Делай всё, что тебе велят, и не вздумай перечить».
Катрин сделала смиренный вдох, затем, выдохнув, сдвинулась с места, стараясь ступать на ковер как можно тише, словно боялась, что её услышат.
– Давай скорее, я тебя не укушу, – подзывал голос за дверью.
Катрин обогнула стойку и, тяжело дыша, подошла к двери. Она толкнула старое, затёртое от постоянных прикосновений, дерево, и дверь заскрипела на петлях.
В этой комнате источником света было одно-единственное окно, занавешенное прозрачным ситцевым тюлем. Разглядеть что-либо в таком полумраке было сложно. Вдоль круглой стены стояло множество сундуков и высоких стеллажей. Полки были плотно забиты склянками, мешочками, пакетиками. С потолка свисали травы и ожерелья из высушенных грибов.
Хозяин дома тенью стоял возле потухшего камина, над которым сушились какие-то синие цветы, и смотрел на Катрин.
