Каждый час ранит, последний убивает

На секунду ей кажется, что она различила лицо Изри – наверное, галлюцинация.

На этот раз она обнаруживает, что над ней и правда склонился Изри.

Она шевелит распухшими губами, но не произносит ни звука. Изри уходит и возвращается со стаканом воды. Помогает ей пить, отчего она чуть не задыхается.

– Тихонько… Вот, молодец.

Из глаз Тамы брызнули слезы, и взгляд Изри затуманился. Он гладит ее по щеке, долго смотрит на лицо. Его почти не узнать, так оно изуродовано. Изри берет Таму на руки и несет вон из лоджии. Открывает ударом ноги дверь в свою бывшую комнату и опускает девушку на кровать.

Он подкладывает ей под затылок подушку и начинает ее раздевать. Снимает блузку и футболку. Она остается только в своем розовом лифчике и белых трусиках. Когда Изри видит ее тело, он приходит в ужас. Везде кровоподтеки и шрамы. Тама снова потеряла сознание, и он переворачивает ее на бок, отчего может увидеть огромный ожог на спине. От ярости он стискивает зубы и выходит из комнаты. Появляется спустя три минуты, держа в руках еще один стакан воды. С аспирином.

– Выпей, станет полегче…

Он поддерживает ее за шею и помогает поднять голову.

– Кто это с тобой сделал? – спрашивает он.

В ответ – лишь страх в глазах.

– Кто, Тама? – жестко повторяет он. – Мать, так? Говори свободно, ее нет дома…

Тама хотела бы избежать вопросов, на которые у нее нет права отвечать. Изри накрывает ее одеялом и снова гладит по щеке. Несмотря на все полученные удары, это лицо его притягивает. А глаза… Сверкают, как тысяча огней.

Изри никогда не видел ничего красивее этого скорбного взгляда.

Проходит несколько минут, и Тама может уже кое-что сказать.

– Изри? Они по… похоронили ма… мадам Мар… гариту?

Таме сложно произносить слова, но она надеется, что Изри ее поймет.

– Мар… гариту, ко… которая… жи… вет в… Сор… бье…

– Нес… колько не… дель назад.

– Несколько недель… Значит, ее точно похоронили!

– Но… ее… кто-нибудь… видел?

Молодой человек хмурится:

– Успокойся, Тама. Расскажешь попозже, хорошо? Потому что я ничего не понимаю…

– Нет! – стонет Тама.

 – Нужно… уз… нать…

Тогда, собравшись с последними силами, она ему рассказывает обо всем, что произошло в тот проклятый понедельник. О праздничном торте, о жилетке, о «Реквиеме» Моцарта, о сердце Маргариты, о преступлении Межды. Ее слова и мысли путаются. Но, несмотря ни на что, молодой человек в конце концов разбирает то, что она хочет сказать.

– Не может быть! – кричит он. – Ты лжешь!

Тама всхлипывает, цепляясь за руку Изри.