КГБ в смокинге. Книга 1

Так мы и ехали в полном молчании, пока не притормозили возле небольшого, уютного на вид ресторана, по фасаду которого была выведена неоновая надпись «Toledo».

— Войдете внутрь, — не поворачиваясь ко мне, тихо приказал Матвей. — У входа, справа — женский туалет. Зайдете туда, смоете грим, приведете себя в порядок, переоденетесь, эту одежду и сумку сунете в бак для мусора. Он там один, не спутаете. Потом выйдете из туалета и, не оглядываясь, возьмете курс на другой конец зала. Слева — дверь в подсобку, а оттуда — выход на улицу.

Я буду ждать вас через десять минут, так что не копайтесь…

— Я сказал, не копайтесь! — Тополев подал мне объемистую коричневую сумку из натуральной кожи с длинным ремнем. — В сумке сверху — жидкость для смывания грима. Протрете несколько раз лицо тампоном — и все дела. Вперед!

…Туалет блистал идеальной чистотой розовых, словно вылизанных, кафельных плиток и хромированных кранов, выставивших загнутые клювы над фаянсовыми раковинами. Я прошла в одну из кабинок, открыла сумку, где с изумлением и радостью обнаружила свои вещи.

Быстро переодевшись, я осторожно выглянула наружу. Пусто. Схватив флакон, я запихала старую сумку вместе с номенклатурными пиджаком и юбкой в мусорный бак, после чего подошла к зеркалу, уставилась на свое отражение и во второй раз ужаснулась: только садист мог придумать и исполнить эту мерзкую физиономию. Обильно смочив жидкостью из бутылки бумажный тампон, я быстро провела им по щеке. Тампон мгновенно отяжелел, пропитавшись чем-то черным. Жидкость действовала безотказно, это я видела в зеркале. Возвращение привычной наружности меня несколько успокоило. Глупо, конечно, но в тот момент мне даже показалось, что все не так уж страшно…

В точности следуя инструкциям Тополева, я уже через несколько минут оказалась на другой стороне улицы. Когда я села рядом с Матвеем, он завел машину, скосил глаз на мое преобразившееся лицо, издал какой-то нечленораздельный звук и дал газ.

Я не без удовольствия смотрела на себя в боковое зеркальце, еще не веря до конца, что освободилась от ущербной маски спившейся проститутки, сосланной за аморальное поведение на подземные работы в «Мосметрострой».

— Чему улыбаемся, Валентина Васильевна? — не отрывая глаз от дороги, поинтересовался Тополев.

— Не Валентина Васильевна, насколько я помню, а Ирина Михайловна.

— Ириной Михайловной вы были до Барселоны. Сейчас можете привыкать к прежнему имени. Кстати, вот ваш паспорт, — Тополев протянул мне темно-вишневую книжицу.