КГБ в смокинге. Книга 1

Чего стоило одно только его обращение на «вы»! Все равно что поинтересоваться у женщины, которую только что изнасиловал, не болит ли у нее низ живота…

Все дальнейшее я слышала как-то отчужденно, по-прежнему не открывая глаз, — и возню у моих дверей, и звяк ключа, выпавшего из скважины, и какой-то малопонятный скрежет… Если вы начали читать мои записки с середины, именно с этой главы, то у вас есть все основания утверждать, что я вела себя, как законченная шизофреничка, — ни ума, ни логики, ни элементарного инстинкта самосохранения.

Но к тому моменту я действительно устала. История про лягушек, которые угодили в кувшин, сбили лапками молоко в сметану и благодаря такому титаническому жизнелюбию выбрались на свободу, представлялась мне очередным килограммом помидорного повидла в исполнении какого-нибудь живого классика соцреализма. Потому что желание расслабиться, прекратить сопротивление и побыть наконец в шкуре бессловесной лягушки, над головой которой навсегда смыкается белая мгла молочной ванны, становилось — я это чувствовала — моей навязчивой идеей.

Казалось бы, после столь решительной осады вторжение Тополева и его молодцов в мой номер должно было (по крайней мере, на слух) быть столь же внушительным. Однако происходило как раз обратное: Тополев тихо стоял на пороге и, очевидно, всматривался в темноту.

— Мальцева, с вами все в порядке? — как-то вкрадчиво спросил он.

— Более идиотского вопроса я не слышала уже лет десять!

— Я спрашиваю: у вас здесь все в порядке?

— У нас с вами разные представления о порядке…

По тому, как остро полыхнуло над веками, я подумала было, что Матвей решил поставить мне за примерное поведение еще один фингал, но тут же сообразила, что в номере просто включили свет.

Несколько секунд все вокруг — ниже уровня моего дивана — сопело, шуршало и подрагивало. Поняв, что мое одиночество прервано окончательно, я открыла глаза. Двое лубянских гвардейцев по сантиметру исследовали номер.

— Так и не нашли? — сочувственно спросила я.

— Как сквозь землю провалился, сволочь! — автоматически отозвался Матвей.

— По-моему, с прошлого раза у вас стало как-то меньше людей… — я не решалась взглянуть на Тополева, поскольку, еще не закончив вопрос, уже знала ответ.

— Господи! — крикнула я, испытывая мучительное желание выцарапать глаза этому наканифоленному ублюдку.