Хагалаз. Восхождение (СИ)

Он видел, что перед ним Хаара, но не мог узнать её, эту яростную, непоколебимую убийцу. Где и с кем она скиталась, усовершенствовав свой навык и пробудив в себе всепоглощающую силу истинного борца, пока он предавался отчаянию? Кого избрала она в учителя, покинув стареющего, стремившегося опекать её Карлайла? Кто был тот человек, что поддержал принцессу в её безумстве, кто позволил ей сунуться в ад за головой, до которой было невозможно допрыгнуть?

Так хотелось Карлайлу знать ответы, схватить девушку за руку и увезти из этого страшного места, но он больше ничего не мог.

Мужчине не хватило сил вовремя подавить её страсть, а теперь Хаара обрекла себя на страшную гибель, ослепла в желании отомстить, и поставила на кон всё, что осталось от рода Дефоу — собственную жизнь.

Мисора чувствовала себя скверно. Знакомый терпкий запах не давал покоя. Там, на арене, она так отчётливо обоняла его, что не могла сосредоточиться на схватках. Сердце бешено колотилось.

«Не может быть! — убеждала себя женщина. — Это всё в прошлом! Я столько лет пряталась, и он не давал о себе знать.

Неужели выследил? Неужели я до сих пор ему нужна?» Как назло, из памяти рвались воспоминания. Этцель, подвал, месяцы мучений ради того, чтобы воспроизвести на свет близнецов, а затем её побег. Наивная, одураченная, молодая… на что она рассчитывала? Почему сразу не поняла, что её хотят использовать? Но ведь это было давно, дети мертвы, да и та, ради которой…

Мисора схватилась за голову, упала на кровать и задумалась. «Нет, только бы не это! Так ведь мог пахнуть и кто-то другой? Мне показалось, это всё паранойя.

А если всё-таки Этцель, то в замок ему не попасть. Я под надёжной защитой короля, мне ничего не грозит. Хотя… о, Геул, кого я обманываю? Он видел меня, он придёт! Придёт, я должна бежать! Но куда? Куда я побегу?»

Как будто услышав её мысли, Лонгрен Теул вошёл в комнату. Не было стука, лишь скромно заскрипела дверь, и Мисора едва успела вскочить, чтобы поприветствовать короля. Лицо её раскраснелось, но глаза оставались сухи, и в душе Мисора понадеялась, что причёска её не смялась.

— Тебе нездоровится? — спросил мужчина равнодушно, успев заметить мелькнувшую тень тревоги.

— Нет, мой король, я в порядке, просто прилегла, день был утомительным.

— Разве ты работала не покладая рук? Встала на рассвете и занялась насущными делами?

Женщина слегка сконфузилась.

— Ваше Величество освободил меня от этого бремени.

— Тогда что тебя утомило?

— Солнце и людские крики. На арене так шумно.