Хагалаз. Восхождение (СИ)

К лицу кицунэ привалил жар негодования. — Знаешь, почему я выбрал тебя? Думаешь, за красоту или обаяние? Вовсе нет. Тебе посчастливилось выжить, произведя на меня впечатление. Я был свидетелем отважного преступления в собственных коридорах. Ты дралась, защищала себя зубами, в тебе было отчаяние, что импонировало мне. Перепачканное кровью лицо — вот что меня возбудило. — Лонгрен говорил с пылом и страстью так, что женщина невольно подалась назад. — Я люблю подавлять смелых, люблю овладевать бесстрашными. Мне нравится чувство, что я могу сделать с такими всё то, чего никогда не смогли бы другие.

И рядом с этой девушкой ты никчёмная безделушка, блёклая и жалкая. Я могу сломать тебя даже не стараясь.

«Я стала ему неинтересна, — ужаснулась Мисора, — настолько, что он готов броситься на эту преступницу!»

— Иногда она смотрит на меня, — продолжал Лонгрен, — какой это хищный и жёсткий взгляд! Ты видела её взгляд?

— Взгляд убийцы, мой король. Ничего особенного.

— Ничего? Так, может, ты сама отважишься пойти на арену и доказать, что достойна разделять со мной ложе?

Мисора замолкла.

Её пульс внезапно участился. Лонгрен подался вперёд.

— Отвечай! Отважишься? Сразишься с ней за место подле короля?

Женщина открыла рот, но мужчина толкнул её на кровать и рывком задрал юбку.

— Я не человек, мой король, это будет нечестно.

— Что осталось в тебе от хищника, лисица? Я дал тебе всё, и это тебя уничтожило. Ты стала такой же жалкой, как и моя жена. Почему я должен держать рядом слабых женщин? Я хочу, чтобы мне противились! Я вижу на твоём лице испуг, а должен вызов!

Он овладел ею.

Мисора застонала. Это был стон досады и муки, смешавшийся со злостью на себя. Неужели она действительно стала походить на Наоми? Её пыл укротило платье? Руки Лонгрена сомкнулись на её шее. Почувствовав, что задыхается, женщина оттолкнула короля, за что тут же схватила пощёчину.

— Покажи, что ты хоть чего-то стоишь, иначе я брошу тебя на растерзание слугам! Быть девчонкой мерзких и грязных ублюдков совсем не то, что лежать под королём.

Мысль об этом ужаснула Мисору. Она вспомнила противного старикашку Холгера и ещё ряд особ, косо и похотливо поглядывающих в её сторону. Если Лонгрену она станет не нужна, другие тут же спохватятся. Придётся бежать из дворца или быть растерзанной в его стенах. Чего стоит одна лишь ненависть Наоми!

Пришлось невольно пробудить в себе уснувшую страсть. Женщина выпустила когти и вцепилась ими в спину короля. Тот даже не почувствовал боли.