Хагалаз. Восхождение (СИ)

Она взглянула на Канутуса, который от любопытства развесил уши, и тот, поняв, что девушка ждёт его удаления, пусть и нехотя, соизволил отойти в сторону. Хаара встретилась глазами с Блэйром. Мужчина выглядел спокойным и сосредоточенным, как будто терпеливо ждал каких-то объяснений.

— Я хотела поблагодарить.

— За лекаря. Твой лорд мне всё рассказал.

То ли смутившись, то ли разозлившись, Блэйр на мгновение отвёл взгляд в сторону.

— Я благодарна, хотя нахожу твой поступок нелогичным. Не переусердствуй с благородством, если хочешь увеличить собственные шансы на выживание.

Здесь все враги, и только одному из нас удастся сохранить жизнь.

— Отчего же? Преступники могут только убивать, и всё человеческое им чуждо? Думаешь, иногда не хочется кому-то помочь? Просто… чтобы не захлебнуться в собственной желчи. Даже зная то, что до завтра большинство не доживёт, думаешь, не стоит пытаться продлить чьи-то секунды жизни? Из человеческих побуждений, а не руководствуясь инстинктом зверя. Я давно научился воспринимать смерть, как неизбежное и естественное, но мне вовсе не хочется быть её рабом.

Хаара выдержала паузу.

— Ты добр. Это похвально, но губительно в нашей стране.

— Не переживай. Я достаточно добр, чтобы сидеть в тюрьме и убивать людей на арене, поэтому до сих пор и дышу. — Хааре показалось, что она слышит в голосе мужчины упрёк. — Никогда не думала, что мы прокляты собственным богом? Ведь за место в царстве вечного блаженства он заставляет нас лить кровь, мучить, истязать, губить.

— Рассуждаешь, как еретик. Не каждое убийство благородно, необходимо и простительно.

— Если в убийстве есть благородство, то я ничего не понимаю в этой жизни.

— Ты местный? Просто… мне странно слышать это от человека, выросшего в Ревердасе. — Хаара задумалась о том, что ещё не так давно сама противилась убийству, страдала от вида крови, сдалась, бежала, скрылась. Ей до последнего не хотелось окунуться в мир грязи и насилия, даже взяв в руки меч и впервые убив, она не почувствовала себя его частью, а теперь стоит и осуждает человека, спасшего ей жизнь.

Совсем не эти слова должны были срываться с её уст, но признать правоту Блэйра — значит отвергнуть устои, законы и традиции, предать веру, которой дышит здешний народ, и ту цель, за которой она сюда явилась. Согласиться — значит вновь обременить себя чувством вины, позволить призракам убитых мучить себя ночами, начать сомневаться. А сомнения порождают слабость, с ними невозможно дойти до конца.