Хагалаз. Восхождение (СИ)

Почему мужчина сразу сосредоточился на Блэйре? Её до сих пор не воспринимают всерьёз?

Велары разбрелись по парам, знакомясь со своими временными союзниками, как вдруг вновь послышался голос:

— Выйти с арены смогут двое или один! Но есть одно условие: убитая пара. Пока кто-то из противников жив, бой будет продолжаться, это понятно?

— Понятно, — отозвались мужчины хором.

— Не переживай, справимся, — заметив напряжённое лицо Хаары, сказал Блэйр. Девушка удивлённо взглянула на него.

— Не воспринимаешь меня как соперника.

— Пока что мы союзники.

— Мы соперники, Блэйр. Будем ими, пока мы на этой арене, но дело даже не в этом. Думаешь, я ничего не замечаю и не слышу? Все эти люди сомневаются во мне, считают меня слабым звеном, и ты в том числе. Разве не так? Ирга, Бран… они меня ни во что не ставили, и где они теперь? Сколько глоток мне нужно перерезать, чтобы на меня начали смотреть, как на равную, а не как на нелепую ошибку? Вот ответь, что доставило бы тебе большее расстройство: бой со мной или против меня?

— Против.

Отчасти Блэйр покривил душой. Девушка усмехнулась.

— А кому желаешь? Если трезво смотреть на вещи, среди нас нет настоящих врагов, тех, чьи жизни мы бы действительно хотели отнять. Однако мы боремся и убиваем друг друга, потому что только так можно отсюда выбраться. Этот мужчина… Канутус, он ведь твой друг, я постоянно вижу вас вместе. Бой против него вызывает у тебя отвращение? Жалость?

Блэйр выдержал паузу, затем сделал вдох.

— У меня нет друзей. Канутус хороший воин, приятный человек. Сражаться с ним для меня честь.

— Вот, — акцентировала девушка, — видишь, в чём разница? Бой с ним для тебя честь, а со мной — позор. Мужчинам так свойственна самоуверенность. Зачастую вам кажется, что вы герои, что от вас ждут защиты, подвигов. Но разве я, Блэйр, похожа на девушку, которая не может себя защитить?

— Я не говорил подобного.

— Откуда тебе знать, о чём я подумал? Чего добиваешься этим спором? Я сказал тебе не переживать в попытке ободрить, поддержка не чужда любому воину, а ты уже обвинила меня в том, что я с тобой не считаюсь.

К лицу Хаары привалил жар. Ей показалось, что она сморозила глупость, а осадивший тон Блэйра вызвал скребущие чувство раскаяния.

— Я… не ставила себя выше кого-то.

— А я тебя не принижал.