Хагалаз. Восхождение (СИ)

Как жутко смотреть на это! Я бесконечно просыпаюсь, и сегодня была первая ночь, когда мне не приснилось ничего. — Пешка оказалась на е-3. — Может, то было наваждение, и теперь оно схлынуло? Может, мой разум мутится на почве беременности? Но ой как жутко иногда просыпаться с чувством, что война не за горами.

Мужчина передвинул фигуру на h-5, Наоми сделала ход на а-5. Несколько минут они играли молча.

— Всё будет в порядке, — наконец произнёс мужчина, — Ревердас — не идеальное государство, но даже если война случится, наш закалённый народ без труда защитит свои земли, детей и женщин.

Нет такого врага, с которым бы мы не справились.

— Я вспомнила, как ты рассказывал про эрию. Знаешь, я ведь тоже видела одну! Вчера, когда вышла в сад вечером, я гуляла и вдруг на дерево опускается это причудливое четырёхкрылое создание. Я так испугалась! Знаешь, главным образом потому, что птица прекрасна. Было сложно поверить, что нечто столь волшебное несёт в себе насилие и кровь. Согласно легендам, эрии обитают в горах Льёс.

До Эндагона они никогда не долетали, так что я увидела её впервые, может, оно и к лучшему.

Наоми срубила пешку. Периций нахмурился и сделал ход конём.

— Это всего лишь суеверие.

— Они не появляются просто так.

— Иногда суеверия порождают стечения обстоятельств. Вам не стоит на этом зацикливаться.

Наоми пустила в ход ладью.

В коридоре вдруг послышались крики. Что-то загремело. Топот ног. Наоми вздрогнула и побледнела.

— Что происходит? Посмотри, — велела она служанке.

Женщина тут же выглянула за дверь. До Наоми донёсся знакомый слащавый голосок, извергающий ругательства. Оценив обстановку, служанка повернулась к королеве.

— Мадам Мисора бранится на стражника, Ваше Величество.

— Не знаю, Ваше Величество. Пойти разузнать?

— Нет. — Наоми нахмурилась. — Закрой дверь, я не хочу слышать эту женщину.

Периций срубил пешку, а девушка коня.

— Вот что меня по-настоящему беспокоит, так это наличие шлюхи в кровати моего мужа. Он даже на арену её таскает. Это… так унизительно, разве нет? И ты видел, как горят её глазёнки, когда кого-то убивают? С каким восторгом она смотрит на чужую смерть! Я поначалу тоже пыталась угодить Лонгрену, принимать жестокость и насилие бесстрашно, холодно, как что-то само собой разумеющееся.

Я пыталась полюбить его, и я полюбила, о горе! Я полюбила человека, но не смогла принять здешние устои. Меня тошнит от крови, истерзанных тел, от оружия, что создано для убийства таких, как мы с вами.