Хевдинг (СИ)

Она либо ускользнула под шумок, либо спряталась, и я не был уверен, стоит ли мне вообще её искать.

— Нет, не берсерк, — сказал я. — Просто…

— Понимаю, — кивнул Горм, и я увидел, что это не пустые слова.

Он действительно меня понимал. Все, кажется, понимали, потому что не задали ни единого больше вопроса.

— Нам лучше уйти, — сказал Хальвдан. — Сюда скоро другие заявятся.

— Может, за ними дело доделаем? Всё одно уже добро по земле волочится, всё наружу вытаскали, — предложил Харальд.

— Нет, мы не грабим, — сказал я.

— Хотя бы сейчас. Хререк запретил.

Мы спешно покинули двор, возвращаясь к остальной команде, а у меня из головы всё не выходило испуганное выражение лица той девчонки. Когда она увидела не спасителей из числа дружинников Вадима, а ещё нескольких северян. Хотелось перекинуться с ней хотя бы парой слов, но я понимал, что сейчас не время. Ладно, я узнаю её, если вновь увижу, в этом я не сомневался ни на секунду.

После того, как мы обошли оставшийся квартал, или «конец», как их называли в Новгороде, мы вернулись обратно к крепости, в которой уже вовсю хозяйничали люди Хререка.

На главную площадь потихоньку подтягивались уважаемые горожане, среди которых я заметил Кривого Завида, прибывшего на лодке в сопровождении нескольких охранников. Даже странно, что его не убили и не ограбили в самом начале, его усадьба даже снаружи выглядела богаче остальных.

Были и другие солидные мужи, старосты концов, кварталов, начальники и просто богатые люди. Многие в шубах, демонстрируя роскошные меха напоказ и предпочитая преть в них на жаре, лишь бы утереть нос соседу, такой шубы не имеющему, некоторые в кольчугах.

Особняком среди толпы стоял местный жрец, одетый в серую рясу до пят, волхв, двухметровой шпалой возвышаясь над купцами и старостами.

Сам Хререк стоял на том же месте, где он убил Вадима, разве что тело уже унесли, а кровь успела впитаться в брёвна тёмным пятном. Князь теперь держал в руке копьё, незаметно для взгляда опираясь на древко.

Вадим Храбрый его всё-таки здорово потрепал, хотя князь улыбался, щурился и вообще старался казаться бодрым и весёлым.

А вот новгородцы оставались мрачными и неприветливыми. Оно и не удивительно, северяне только что прошлись по городу, разоряя кладовые и сундуки, а теперь ещё и вынуждают их покориться. Однако князь давал им надежду, пытаясь действовать дипломатией, а не истребляя местных под корень.

Толпа тихо шумела, вполголоса, опасаясь вызвать гнев князя.