Хевдинг (СИ)

Поэтому мы вчетвером направились к крепости на острове.

Скучающие караульные узнали меня в лицо, всё-таки я не зря столько времени крутился неподалёку от князя, поэтому пропустили без всяких проблем, даже поинтересовавшись моим самочувствием. Такое внимание даже немного льстило. Судя по всему, слухи о нашем с Эйриком поединке расползлись по всему городу, и раз уж я победил, то мне и уважение.

Во дворе всё было на удивление спокойно и тихо, двор крепости казался бы пустынным и вымершим, если бы не караульные, прячущиеся в тени от палящего солнца.

Один из воинов позвал Вышату, который теперь, по всей видимости, поднялся до высоких должностей, и я с радостью пожал ему руку.

— Князь у себя? — спросил я у него после недолгого обмена любезностями.

— У себя, — кивнул Вышата. — Только я бы на твоём месте пока подождал, не совался бы к нему.

Мы медленно шли по двору к усадьбе, в которой раньше обитал Вадим, а теперь, по всей видимости, жил и работал Хререк.

— Почему? — спросил я, уже зная ответ.

— Остыть ему надо, очень уж он злой был, — сказал Вышата. — Ну, когда узнал.

— Бранд перед четырьмя Рагнарсонами не робел, и тут не заробеет, — сказал Торбьерн.

— А это мы сейчас посмотрим, — раздался зычный голос Хререка, который оставил все свои дела и вышел к нам во двор.

— Здравствуй, княже, — сказал я.

Хререк смерил меня долгим пристальным взглядом.

— И тебе, — процедил он.

Сам он нисколько не изменился, это только я похудел и осунулся после такого отдыха. Но вот выражение лица князя не предвещало ничего хорошего.

— Говори, с чем пришёл, — после некоторой паузы сказал он. — Ты же сюда пришёл, верно?

— Верно, — сказал я. — Доложить о возвращении в строй.

Товарищ князь, старший лейтенант Храфнсон для прохождения дальнейшей службы из отпуска по ранению прибыл. За время моей отлучки — ни одной случки.

— Ну и? Доложил? — хмыкнул князь.

— Если у тебя, князь, ко мне больше вопросов нет, то всё, — сказал я.

Хререк молча поиграл желваками. Караульные во дворе делали вид, что задумчиво смотрят куда-то вдаль, но я точно знал — все навострили уши, чтобы не пропустить ни единого слова. Поэтому князь вынужден был снова играть на публику. Уверен, будь мы наедине, разговор пошёл бы совсем иначе.

— Нет, не всё, — сказал он. — Так не делается, Бранд. Ты убил моего человека.

— Он сам себя убил.