Хевдинг (СИ)

Лично я предпочёл бы провести зиму где-нибудь на югах, а к норвежским берегам не возвращаться вовсе, но я прекрасно понимал, что почти все викинги лелеют надежду вернуться к родному фьорду. Домой. Для них дом был где-то там, на севере, в Бейстаде и его окрестностях.

Это для меня домом стал «Морской сокол». Где он, там и дом. Немногие из нас могли сказать то же самое. Можно было бы, конечно, сделать, как Эйрик, набрать команду из отчаянных сорвиголов, которым нечего терять, но и поддерживать дисциплину среди таких очень непросто.

Гораздо лучше, когда есть возможность влиять на подчинённых как-то ещё. Письмо домой, плохая характеристика, родителей в школу.

— Кьяртан! Вон к тому берегу правь, где две берёзы! — сказал Вышата.

Нет, без проводника из местных мы бы точно потерялись в многочисленных протоках и рукавах, заросших камышами и ивами. Я вдруг представил, как выглядит это место зимой, когда и берега, и лёд покрыты снегом, а горизонт сливается с небом. Как настоящая ледяная пустыня, наверное.

Тем более, что Вышата доступно объяснил всем. Недостаточно будет просто выйти вверх по реке к истоку. Нужно зайти в правильный приток, подняться уже по нему, выйти в озеро, и уже оттуда на волок. Ручьями, озёрами, медвежьими тропами. К тому же, волок здесь был не один, и даже не два. Какие-то были короче, но сложнее, какие-то длиннее, но проще для перехода, и на каждом из них потихоньку разворачивалась целая индустрия.

Грузчики, бурлаки, бондари, мелкие торговцы, продающие всё необходимое проезжим купцам, постоялые дворы, чтобы уважаемые люди могли отдохнуть перед трудным переходом. И Хререк желал взять всё это под свою твёрдую руку. Само собой, нынешние хозяева этому активно сопротивлялись.

— И что, в самом деле так до Миклагарда дойти можно? — спросил вдруг Сверри.

Мы наконец вошли в устье реки, и пейзажи вокруг казались дикими и глухими.

— Можно туда, а можно и в Булгарию, — сказал Вышата. — По здешним рекам все пути открыты. Главное, знать, куда идти.

— Никогда столько ничейной земли не видел, — сказал вдруг Хромунд. — У нас на севере каждая лужайка кому-то принадлежит, друг у друга на головах сидим. А тут…

— А с чего ты взял, что она ничейная? — усмехнулся Вышата.

— А чья? Князева? — проворчал Хромунд.

— И не только, — сказал Вышата.