Хочу бабу на роликах!

Вот говнюк! Сашка, ты меня пока бросать не собираешься, а?

– Собиралась бы – бросила бы уже, улетела бы с Шалимовым, и дело с концом. А с издателем твоим я пока тоже знакомиться не намерена, нечего мне ему показать. Так что давай следующий роман. Ты привезла?

– На дискете. Дунька к моему отъезду распечатает. И кстати, пускай она твою пьесу тоже набьет и на дискетку сбросит. Мало ли что… Слушай, а ты, может, мне почитаешь?

– Почитаю? Да нет, что ты.

– Тогда давай гони рукопись. Я сейчас ни на какие другие дела неспособна, а вот посидеть в креслице у камина с интересным чтением – милое дело.

Я принесла ей пьесу. Конечно, Эмма не тонкий ценитель драматургии, но она будет моим первым читателем, и мне это важно.

– Вот возьми, только если тебе покажется, что это скучно, ты мне скажешь.

Я принесла рукопись Эмме и поднялась к себе. От волнения я сразу уснула и проснулась от того, что Эмма трясла меня за плечо:

– Сашка, кончай дрыхнуть!

– А? Что? – Спросонья я ничего не поняла.

– Слушай, подруга, я оборжалась! Я, конечно, не знаток и все такое, но, по-моему, это кайф! В чистом виде! И посмеяться, и поплакать, и сопли пустить можно, и конец клевейший – одним словом, мне жутко понравилось.

А до чего эта пожилая парочка прикольная! Когда старый хрен к Ирине подъезжает, я чуть не уписалась! Одно слово – кайф! Вставай, подруга, пошли выпьем винца по такому случаю! А можно я утром Дуняшке дам почитать?

– Конечно. Что за вопрос.

– Она у меня девка умная, я поражаюсь. Столько всего знает! В Париже меня прямо задолбала.

Мама, а вот такой-то король вот с такой-то королевой… А вон там горбун какой-то жил, забыла, как звать, похоже на японское что-то – вроде Хакамады…

– Квазимодо? – сообразила я.

– Во-во! Я в ее возрасте и половины того не знала – где там, одной сотой… У меня тогда на уме совсем другое было. Теперь жалею, конечно. Может, если бы побольше книг читала, теперь и сама могла бы писать свои романчики. Но с, другой стороны… а, ладно, что сделано, то сделано. Но дочкой могу гордиться!

– С полным правом! – искренне подтвердила я.

– Ох, и неохота мне в Москву, столько дел. Вздохнуть некогда. Слушай, я знаешь чего думаю… Я, когда твою пьесу читала, все разных артистов на роли ставила. Тараса точно твой бывший играть должен, это ведь с него написано, да? Я, конечно, не знакома с ним, но мне так кажется, а вот этого пожилого дядечку лучше Паладьева никто не сыграет!

– Эмма, ты меня поражаешь! Я именно Паладьева себе в этой роли и представляла.