Хочу тебя, девочка

И мне уже не пять лет, чтобы не понимать, что конфетку взрослый дядя дает не просто так.

А он ведь действительно уже очень взрослый. Он даже мог бы быть моим отцом…

Вспомнилось, как Исаев заботливо кормил меня картошкой и гамбургером. С губ сорвался нервный смешок. Что это было с его стороны? Игра в папочку? Или откармливание овцы перед закланием? Я не понимала его поведения. И не понимала, почему меня это злит.

Смахнув с лица все же прорвавшиеся наружу слезы, я распахнула дверь палаты и шагнула внутрь.

Наверно, меня до конца жизни будет преследовать этот запах лекарств, как самый страшный кошмар. Мне даже стало казаться — я узнаю каждое из них по единственному вдоху. И ненавижу. Ненавижу также, как нуждаюсь в том, чтобы маме их давали.

— Марина? — раздался ее тихий, усталый голос.

На глаза снова набежали слезы. Вот черт! Я ведь уже привыкла слышать ее такой. Уже привыкла радоваться тому, что вообще ее слышу. Так с чего вдруг эта проклятая слабость?

— Да, мамочка, я тут, — ответила, подходя ближе.

Я нащупала ее исхудавшую руку и сжала. Мне порой казалось, что я цепляюсь за маму отчаяннее, чем она сама — за свою жизнь.

— Марина… — повторила мама. — Ты была дома? Ты сегодня кушала?

Я невольно смеюсь — но болезненно, невесело. И все же в этом вся мама — она волнуется обо мне так, словно я все еще маленький ребенок.

И в каком-то смысле так оно и есть.

— Не волнуйся, я обедала. Как ты себя чувствуешь?

Я отвела с ее лба прилипшую к нему прядь волос, нетронутых до сих пор сединой.

Ей всего лишь сорок, а в ее лице — изможденном и бледном, читается такая усталость от жизни, что хочется выть.

— Я-то… нормально, — ответила мама. Ее руки, словно не находя себе места, комкали одеяло. Верный признак того, что она хочет что-то сказать.

Я терпеливо ждала. Наконец мама произнесла:

— Дочь, я тут слышала разговор медсестер…

Внутри меня все похолодело. Неужели они сплетничали о том, что я разговаривала с Камилем Назаровичем?

— И что же? — произнесла как можно спокойнее.

— Они говорили, какое дорогое здесь лечение… но ведь у нас нет таких денег, Марина…

Я задохнулась. Конечно, рано или поздно у мамы должен был возникнуть этот вопрос и все же… я надеялась, что отвечать на него не придется.

— Я продала папину квартиру, — ответила совершенно беззаботным тоном, словно говорила о чем-то незначительном. Впрочем, так оно и было.