Хочу тебя, девочка

Согласиться добровольно ехать в тот дом, из которого с таким ужасом бежала — еще вчера эта мысль показалась бы мне нереальной. Еще недавно я была уверена, что ни за что, ни при каких обстоятельствах не войду под эту крышу снова.

Но это случилось. Все пережитое за сегодня перевернуло мои мысли с ног на голову, перетряхнуло эмоции, как землетрясение, смешало все внутри в какой-то адский коктейль. И все, что я знала в этот момент, когда переступила порог особняка Исаева — это то, что я не хочу сейчас быть одна. Попросту боюсь этого до слепого отчаяния, до истеричной паники.

А еще правда была в том, что идти мне было не к кому. Не так давно я переживала о том, что после продажи квартиры нам с мамой будет негде жить, теперь же… Теперь внутри клокотало больное, разрывающее душу ощущение, что идти мне не некуда, а просто не к кому.

И не только потому, что мама думала, будто мы с Исаевым благополучно отдыхаем на озере. А главным образом потому, что ей, кажется, было совершенно все равно, где я и с кем. В какой-то момент мне даже показалось, что ее волнует только то, насколько Камиль состоятелен.

Впрочем, он и бросил. Вот только не пить — нас. Молча, без драм и особых сожалений.

Наверно, та квартира была его способом попросить прощения. Но это уже не имело значения — я ее потеряла. Потеряла, как и многое другое за последнее время. Но о ней жалела меньше всего.

— Я отпустил на выходные весь персонал, — донесся до меня голос Камиля.

И я вдруг поняла, что уже несколько минут стою на одном месте и смотрю отсутствующим взглядом в плитку на полу. Узор на ней был замысловатым — вырисовывалась целая огромная картина, состоявшая из мелких деталей. Я вдруг осознала, на какой куче денег я сейчас стою. Это мраморное панно под моими ногами явно стоило далеко не три копейки.

— Я закажу ужин из ресторана, — добавил Исаев, так и не дождавшись от меня ответа.

Я посмотрела на него с некоторым удивлением.

— Ты всегда так поступаешь?

— Как? — непонимающе нахмурился он.

— Покупаешь все, что хочешь.

Глупый вопрос! Но я поняла это с запозданием. В голове промелькнула уничижительная мысль — разве со мной он не поступил точно также? Купил, как игрушку в магазине.

— Не понимаю, к чему ты это, — сухо заметил Исаев.

А я и сама не понимала. Меня просто пугали бесконечные свидетельства того, насколько мы разные. Насколько я не вписываюсь в его мир, а он — в мой.