Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

Я первая его целую. Как попало и совсем не метко: в губы, подбородок, скулы, щёки, мне сейчас лишь бы целовать, лишь бы не останавливаться. Стас не сопротивляется, но особо и не учувствует в этом процессе. И мне становится обидно, решаю, что он издевается надо мной. Пытаюсь развернуться и уйти, но он перехватывает меня поперёк живота, и мы вместе падаем на кровать. Тут он уже целует меня сам — аккуратно, не спеша, словно смакуя каждую секунду сего действа. И я растворяюсь в нём, его губах, его дыхание.

— И куда ты торопишься?

— Гештальт, — напоминаю я.

Я прижимаюсь к его обнажённой груди, и без футболок ощущения становятся острее. Участки кожи словно зажигаются от наших соприкосновений. Мы всё ещё целуемся, долго, напористо, уже почти жадно. Стас гладит меня по спине, с каждым касанием сильнее вжимая в себя. Я пытаюсь добраться до его ширинки, когда он вдруг наваливается на меня, а потом так же неожиданно оказывается у меня за спиной, прижимая моё тело к своему торсу.

— Давай спать, — говорит он мне в затылок.

Я дёргаюсь, стараясь вырваться из его рук, но Стас лишь сильнее приваливается ко мне со спины, ограничивая все мои брыкания. Становится так обидно, словно он только что отверг меня. С губ слетает вздох разочарования.

Как только я устаю вырываться, он целует меня в шею, слегка прикусывая её.

— Глупая, ты так ничего и не поняла. Я не планирую ничего закрывать… Я вообще только начал. А теперь спи.

И я, как послушная девочка, проваливаюсь в жаркий и крепкий сон, слегка отдающий хвоей и цитрусом.

— Стас, только дров не наломай, — с ощутимым беспокойством в голосе просит меня мама. Я скидывал свои немногочисленные вещи в сумку, когда она с серьёзным видом вошла в комнату.

— Ты о чём? — теряюсь я, ещё каких-то десять минут за завтраком всё было в порядке. Она весело болтала с близняшками без всякого намёка на тревогу.

— Обо всём, — вздыхает она. — Думай сначала головой, а потом делай, хорошо?

Её тон, впрочем, как и весь наш разговор, начинает меня напрягать.

— Тебе известно что-то такое, чего не знаю я? — пытаюсь отшутиться, а сам гадаю, мог ли отец рассказать ей что-нибудь.