Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

— Невероятные, — Рома настолько доволен собой, что у него и глаза блестят.

— Уймись, — приказываю ему.

Соболева недоумённо крутит головой, переводя свой взгляд с меня на брата и обратно. За те два года, что мы были с ней вместе, это была моя первая агрессия по отношению к родным. Атмосфера между нами значительно накалена, только протяни руку и ощути.

— Стасик, ты напряжён, — елейным голосом продолжает он.

Понимаю, что ещё слово, и я не сдержусь. Никогда, никогда в жизни я не бил младшего брата. Словами — да, взглядом — тоже, даже чёлку однажды отрезать попытался, но тогда что-то пошло не так… С Дамом дрался, было дело, но Рому вроде как нельзя было.

Пусть у него ремиссия туеву кучу лет, но это был Рома. И где-то глубоко в подкорке жила мысль, что его можно слишком легко потерять, от одного неосторожного движения, чиха, прикосновения. Вроде бы этот страх уже давно почти сошёл на нет, но бить его было под железным внутренним запретом.

И вот сейчас, мне не просто хотелось его ударить.

Мне хотелось сделать ему больно. Закипаю и сам же понимаю, что так не пойдёт. Из последней выдержки перевожу свой взгляд на Веру.

Сейчас она мне кажется уязвимей обычного. И пусть нацепила на себя очередную маску безразличия, я вижу, как дрожат её пальцы, как сжимаются плечи. И моя ярость начинает перерождать во что-то горькое.

Но она не слышит, точно так же, как я не в состоянии добраться до её мыслей.

Рома спорит с Настей, а я неудержимо разглядываю Веру, в поисках надежды на то, что ещё не всё потеряно.

В конце концов, она подскакивает с кресла.

— Куда? — спрашивает Рома.

— Курить, на улицу выйду, — отвечает хриплым голосом.

— Давай, ты на кухне это сделаешь? — и впервые за сегодняшний вечер я согласен с братом.

Вера не спорит, лишь послушно кивает головой.

— Она ещё и курит, — высокомерно комментирует произошедшее Настя, как только Вера скрывается из нашего вида. За что тут же получает от нас два осуждающих взгляда.

Без Веры в комнате становится немного легче, но при этом, дико одиноко.

Настя решает вспомнить о своей нежности и снова находит моё плечо, но Рома не даёт ей расслабиться, привязываясь с порцией идиотских вопросов. Соболева злится, с силой стискивая пальцы на моей руке, правда, я чувствую это не сразу. Ощущение впившихся в меня ногтей приходит вместе с её капризным требованием:

— Стас, сделай с ним что-нибудь!

Устало смотрю на брата, и тот понимает. Пора остановиться.