Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

-У нас в любом случае не получилось иначе…

Не знаю, что ещё можно сказать. Зато Вера наконец-то отмирает, начинает шевелиться, нервно тыкая сигаретой в блюдце. Злится. У меня от этого мороз по коже.

— Ты сказала, что будешь на работе, и я решил, что у меня есть этот вечер, чтобы решить всё с Настей.

-Что именно решить? — впервые после моего прихода нарушает своё молчание.

Желание оправдаться становится жизненно-острым. Рассказать ей о всех своих мыслях, выборе, решениях. Но мысли о Насте, сидящей где-то в глубине нашей квартиры, сдерживают все мои порывы.

Я и так уже наломал дров. Как всегда пошёл с конца, а надо было сначала решить всё с Соболевой, тогда не было бы всей этой глупой ситуации. Поэтому у меня нет ответов на Верин вопрос, не могу я сказать ей то, что практически само рвётся с языка.

Остаётся только стоять рядом и судорожно глотать запах её волос вперемешку с теплом её тела.

Вера резко отрывается от меня, прижимаясь к окну. С трудом удерживаю себя на месте, чтобы не последовать её примеру и не навалиться сверху.

— Знаешь, — настороженно начинает она, — я ушла из родительского дома ровно в тот день, когда поняла, что родители опять вместе…

Вера говорит о родителях, об их отношениях, а меня опять берёт злость. И даже не столько на её семью, сколько за то, что она проводит сейчас параллель с нами.

— Я бы не поставил тебя в такую ситуацию!

-Ты уже поставил, — ставит она свой вердикт.

Пытаюсь объяснить. Быстро, сбивчиво, перескакивая всё на свете, а в итоге упуская самое главное.

Никак не реагирует на мои слова. Не смотрит, не поворачивается, и даже, кажется, что не дышит. Опять жмусь к ней, лишь бы не сбежала, лишь бы не ускользнула как обычно.

Кто бы мог подумать, что однажды я буду… бояться? Робеть и переживать. А тут… Впервые жизни я не знал, что мне делать с девушкой. Слишком многого мне хотелось, и слишком недостижимым это было для нас.

Её пальцы лихорадочно цепляются за подоконник, и я почти физически ощущаю чужое смятение. Моя рука сама касается Вериной ладони, мне необходимо чувствовать её.

Мне уже мало собственных глаз и ушей, чтобы знать, что она здесь, рядом со мной. Она опять вздрогнула, и дыхание стало прерывисто-рваным. Причём, у обоих.

Но она продолжает стоять и не двигаться, скрываясь от меня внутри своей раковины.

— Я просто хочу поступить правильно! — хватаюсь за последнее, что идёт мне на ум.

И тут она не выдерживает.

— Поступай! — со слезами в голосе срывается она. — Поступай, как хочешь.