Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

Мы перебрались на заднее сиденье машины, и долго сидели, просто обнимаясь и прижимаясь друг к другу, даже целовались не так рьяно как в баре. Сейчас просто хотелось быть рядом и наслаждаться этим. Потому что нам теперь просто можно было…всё.

В какой-то момент Стас отстраняется и начинает стаскивать с меня ту самую оранжевую куртку.

— Нельзя было её тебе давать… — ворчит он сам себе, чем очень меня смешит.

— Потому что… блин. Считай, что мне не нравится, как быстро вы с Ромой спелись.

— То есть ты ревнуешь? — подкалываю я Стаса, но тот почему-то не поддаётся.

— К Роме, что ли? Пфффф, — фыркает он. — Смею тебя разочаровать, что он давно и безнадёжно зациклен на Соне своей.

— Но он же ей при нас звонил.

— Звонил, — соглашается Стас и для убедительности ещё и головой кивает. — Вот только это нефига не показатель. У них там всё сложно.

— И поэтому тебе не нравится, что я в его куртке? Он кстати сказал, что это его подарок мне, — на самом деле у нас с Ромой в тот вечер состоялся длинный и сложный разговор, в результате которого, второму Чернову в моей жизни шантажом и увещеваниями удалось убедить меня не отказываться от куртки.

— Вот это мне и не нравится, — вздыхает он. — Мне ты, значит, сопротивляешься, споришь до скандалов и нервной икоты, а с ним, вы находите общий язык уже после пятиминутного общения. Вот где справедливость, скажи?

— Нету? — предполагаю я, лукаво заглядывая ему в глаза.

— Нету, — соглашается парень и нежно чмокает меня в нос. Отчего мне становится очень тепло, и вновь возникает ощущение, что я растекаюсь у него в руках. — Но куртку мы тебе всё равно новую купим.

И лужице, которой по невероятной случайности являюсь я, приходится собираться обратно, обретая форму и твёрдость духа.

— Вот, — не даёт он мне договорить. — Началось. Только попробуй сейчас «нет» сказать, я тебя тогда точно выпорю.

— Ну, дело же не в сопротивлении, — ёрзаю я в его объятиях, пытаясь хоть на немного отстраниться, но Чернов не позволяет. — Я не собираюсь зависеть от денег твоих родителей.

— А при чём тут это?! — хмурится это бледноликое чудо, становясь ещё прекрасней, чем есть. Ему идут эмоции, любые. Он по натуре слишком живой, чтобы уметь или хотеть что-то скрывать.