Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

Голубая одноразовая накидка, небрежно лежащая на его плечах, только портила и без того безрадостную картину.

Я подошёл к нему на расстояние одного метра и остановился, не зная, что сказать. Вернее я знал, какой вопрос я должен сейчас задать, но возможный ответ на него меня пугал.

Папа первый открыл глаза, словно почувствовав моё присутствие, и даже улыбнулся, правда, натянуто, при этом, не показывая никакого удивления.

— Привет, — кивнул он, протягивая мне руку.

На рукопожатие я ответил, а вот голос всё ещё отказывался меня слушаться, поэтому я просто вопросительно уставился на него.

Отец кивнул на место рядом с собой.

— Садись, — просит он, и я падаю на соседнее сиденье. И тогда папа начинает свой рассказ, состоящий из одних фактов. — Неожиданно кровотечение началось, я привёз маму сюда. Ультразвук показал отслойку плаценты. Её сразу же прокесарили. Поздравляю, у тебя брат.

При последних словах он опять улыбается, и опять натянуто. Но мне пока не до этого.

— Мама в реанимации. Состояние стабильно… тяжёлое. В себя пока не приходила. Но и ухудшения состояния не было. Так что отсутствие новостей, тоже новости.

— А… ребёнок? — почему-то выдавить из себя слово «брат» у меня пока не получается.

— Он в неонатологии. Поскольку кесарево было срочным, врачам надо понаблюдать за ним.

— Да, на расстоянии, через окно, — терпеливо поясняет он.

Я старательно перевариваю полученную информацию, и, должно быть, слишком серьёзно хмурюсь, потому что отец вдруг ухмыляется:

— Всё? Или будут ещё какие-нибудь вопросы?

И я честно пытаюсь себя остановить, повторяя себе раз за разом одно и то же, что сейчас не время, сейчас не место.

Но у меня не получается, и одно единственное слово вырывается у меня наружу.

Папа понимает всё верно. И вопрос, и моё состояние. А меня трясёт, где-то глубоко внутри. Я знаю, что так нельзя, что я уже взрослый мужик, что надо быть сильным, спокойным и рассудительным. Но мне страшно.

И новости, услышанные только что от родителя, не успокоили, вообще ни разу. Лишь ещё больше расшатали мою нервозность. То ли его внешний вид меня доконал, то ли спокойствие, с которым он пытался со мной говорить. Но у меня словно гайки потихоньку срывать начинает.

И как это не смешно, но в голову приходит мысль о том, что у мамы как раз бы получилось подобрать правильные слова, сделать так, чтобы страшно не было. И это злит меня ещё больше.