Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

Врач успевает перехватить свою пациентку за руку и достаточно нарочито начинает ей пояснять. — У вас срок уже большой. Аборт ещё, конечно, можно сделать, но я вам настоятельно не рекомендую. Вы молоды и здоровы, в данный момент это только хирургическое вмешательство, а оно никому ещё не шло на пользу. У вас и плода прекрасные показатели, вам же рожать надо…

Настя злится, с силой выдёргивая свою руку и с ненавистью в голосе шипит:

— Не лезьте туда, куда вас не просят. Записывайте на аборт!

И прежде, чем врач успевает ей что-то ответит, со психом разворачивается и начинается удаляться от нас по коридору, громко стуча своими каблуками.

В себя я прихожу не сразу, а когда наконец-то до меня доходит суть произошедшего, я подрываюсь с места и несусь в направлении, в котором ушла Соболева.

Догоняю я её на улице. Она уже спускалась по крыльцу в своей элегантной шубке и высоких сапогах, когда «раздетая» я выскочила прямо перед ней.

— Подожди, — прошу я, пытаясь справиться со сбившимся дыханием.

Если сказать, что Соболева в шоке, то это всё равно не передаст всей гаммы чувств, что отразилась на её лице.

Мы испуганно пялимся друг на друга, неуютно ёжусь, на улице всё так же холодно, а я стою в водолазке и джинсах. Собирая все свои силы в кучу, первой нарушаю наше молчание.

В качестве ответа она лишь оторопело кивает головой.

Следующий вопрос даётся мне тяжко.

— Ребёнок… Он Стаса?

Настя презрительно щурится, возвращая своё самообладание.

— Насть… — вырывается у меня её имя, хотя, что именно говорить, я не знаю.

Но в отличие от меня у неё в запасе как раз миллион слов и обид. Она кричит, долго, громко, истерично… О том какая я дрянь, какая мразь Стас, куда можем катиться мы и вся его семья, особенно Рома. Я молча жмурюсь, стараясь дышать через раз.

В конце концов слёзы досады и обиды начинают скатываться по её щекам.

— Как же я вас всех ненавижу, — устало шепчет она.

— Ребёнок? — повторяю опять.

— Чернова! — скорее выплёвывает, чем говорит Соболева.

— И ты хочешь сделать аборт? — немеющими губами спрашиваю я.

— ДА! — глядя на меня с вызовом, чуть ли не ором отвечает мне. Потом, правда, чуть успокаивается.

Мне её жаль, чисто по-человечески. Потому что она может быть сколько угодно стервой в моём понимание, но она права. Нет, не в вопросе аборта. А в своей ненависти к нам. Мы ведь действительно… в тайне, за спиной.