Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

Впрочем, осмотр помещения быстро ему надоедает, ведь он так и не сумел найти здесь ничего примечательного, куда больше интерес в нём вызывает мой внешний вид. Фиолетовые волосы отец не замечает принципиально, ибо, сколько всего уже возмущённого и скандального было сказано на их счёт. А вот по моей одежде он бы прошёлся с превеликим удовольствием, хотя я сегодня одета вполне прилично — всего лишь джинсы и Севкина клетчатая рубашка. Отец презрительно морщится, наблюдая за тем, как я отпиваю из своего стакана растворимый кофе, сам бы он в жизни не прикоснулся ни к чему из местной кухни.

Ну и пусть. Мне вот сейчас просто необходимо занять себя и свои руки, потому что пальцы уже обкусаны до кровавых следов.

Я тоже не теряю времени даром, и пока отец с перекошенным лицом разбирает меня на отдельные молекулы, я осторожно разглядываю его. Константин Слепцов всегда считался особенно красивым мужчиной, ему было хорошо за пятьдесят, но многочисленные омолаживающие процедуры и педантичная забота о своём здоровье и внешности, делали своё дело, скидывая ему не один десяток лет.

Правда, у этого всего была обратная сторона: с каждым годом его лицо всё больше начинало напоминать восковую маску. Но почему-то все кроме меня отказывались это замечать. У отца всегда было много поклонниц и обожательниц, что порядком испортило его характер, сделав капризным и избалованным. Но опять-таки, люди отчего-то не желали придавать этому особого значения. И в первых рядах была, конечно же, моя мама.

Его светлые волосы в идеальной причёске зачёсаны назад, буквально волосок к волоску.

Широкий лоб, правильные черты лица, гладко выбритые щёки и маленькая бородка под нижней губой. Тонкая сеть морщинок в уголках глаз и вокруг губ, обычно добавляли ему некую мягкость, и как он считал сам — света. Но сегодня ничего подобного в выражение его лица не наблюдалось, лишь холодный взгляд серых глаз.

Он тяжело вздыхает, и я понимаю, что сейчас начнётся. Мне хочется сжаться. И почему я не надела сегодня толстовку? Не то чтобы одежда спасала, но психологически это было бы проще.

Чем больше вещей, тем толще моя защита от этого мира. А ещё до безумия тянет закурить, но я напоминаю себе, что сигареты — это способ борьбы совсем с другим человеком.

— Ника, ты запустила себя, — почти спокойно чеканит отец.

Я пожимаю плечами, повторяя про себя в качестве мантры, что мне всё равно.

— Зачем ты приехал? Чтобы поговорить об этом? — твёрдо спрашиваю я, не желая развивать выбранную им тему.