Хороший мальчик. Строптивая девочка (СИ)

Старается не показывать своих эмоций, но что-то злит его, и мне хочется куда-нибудь спрятаться от этого.

Я не врала ему, когда говорила, что не умею рассказывать о своей семье. Правда, не умею. И дело тут не столько в самих воспоминаниях или силе моего переживания. Мне элементарно стыдно. Стыдно от того, что я столько лет была безвольной куклой, являя собой разменную монету в отношениях между родителями.

Стас никак не комментирует мой рассказ, лишь иногда задаёт уточняющие вопросы. И я думаю, что так лучше. Не знаю, какой реакции я ждала от него, наверное, всё что угодно, лишь бы не пресловутое «мне жаль».

— Почему же не менялось? — слабо удивляюсь я. — Менялось, конечно, я же росла.

— Но можно я не буду про это рассказывать? — прошу у Чернова.

— Почему? — удивляется Стас, впервые за последний час продемонстрировав хоть какую-то эмоцию.

— Потому что это совсем другая история. Я и музыка. А мы вроде бы как о родителях.

Он молчит, и я тоже. Надо же, я рассказала ему ещё далеко не всё, а уже чувствую себя опустошённой и уставшей.

-Я знаю… — вдруг выдаёт он.

Чернов мнётся, но потом всё-таки отвечает.

— Про твои успехи. Про то, что ты играла, выступала… Побеждала, — после этого он делает долгую паузу, а я, задерживая дыхания, жмурюсь как от удара. — Я читал про тебя в интернете.

Мне плохо. Мне очень-очень плохо… Я так долго и упорно пыталась уйти от своего прошлого, стать другой личности.

— Злишься? — неправильно трактует он моё молчание.

— Не знаю. Просто, я узнал это всё не от тебя. И без твоего разрешения. Но я должен был… Мне надо было. Понимаешь?

Сказать на это мне просто нечего. Я встаю с кровати, аккуратно отодвигая от себя Боню. Время уже давно перевалило за три. Должно быть, у Чернова уже вовсю утро. Но он отчего-то не спит, предпочитая выворачивать мне душу наизнанку.

— Вера, — зовёт он меня.

-Стас, а почему ты мне ничего не говоришь? Почему только спрашиваешь? Ты же сам просил, чтобы я тебе всё рассказала. А теперь ты злишься. Я слышу это по твоему голосу. Если я… тебе неприятна, то давай тогда покончим с этим… Вообще со всем.

Пока он не успел ответить мне что-нибудь, я опять жмурюсь, так, если бы это было способно защитить меня. Но ведь от себя не уйдёшь, правильно?

— Я злюсь, — напряжённо подтверждает Чернов.