Хозяйка драконьего замка

— Вот как ты заговорила… — Император коротко и зло расхохотался, а после бросил короткое: — В темницу ее. Не давать вейре ни воды, ни еды, ни света.

Сказал он это негромко, но стража, укрывавшаяся от огня за краем наскального плато, услышала и тут же бросилась выполнять приказ. Меня скрутили сразу трое, хотя я не то что сопротивляться, даже двигаться толком не могла.

— Вейра, с пророчествами не шутят, — мой недавний защитник, поколебавшись отошел чуть в сторону. — Вы должны рассказать. Пророчество дается всей стране, а не тому, кто его увидел.

— Как ваше имя? — меня уже собрались уводить, но я с трудом извернулась, чтобы видеть лицо генерала, который помог мне.

— Лиоль Фарха, — поколебавшись, ответил он.

Меня подтолкнули в спину, понукая идти вперед, но я упрямо удерживала взгляд генерала:

— Если это пророчество дается всей стране, Лиоль Фарха, то войди в пещеру вместо меня и прочти его. Потому что я не скажу ни слова.

Меня толкнули сильнее, и я вынужденно двинулась за стражей. Сердце подскочило куда-то к горлу, и колотилось, как свихнувшийся метроном.

— Не слушай ее, Лил, — буркнул Дареш. — Она изворотлива, как лесная кошка, а язык ядовит, как у двухвостой змеи.

Его слова поймала уже краем слуха. Рядом поднялся ветер. Стражники проявили крылья, и без особых нежностей схватили меня поперек туловища, поднимая в воздух. Земля резко отдалилась, тело накрыло холодом и ветром, и я впервые в жизни потеряла сознание.

А очнулась в какой-то черной дыре, лежа прямо на сыром каменном полу и уставившись в темноту. Было холодно и сыро, и темно, как в бочке, голова раскалывалась от нудной мелкой боли, а что чувствовала моя спина от крестца до атланта, не может пересказать ни один учебник анатомии. Потому что нелитературно.

Так вот какие темницы у драконов. Страшные.

— Паучок, — позвала я тихо.

В горле пересохло так, что, кажется, даже слюны не осталось. Решив не тратить голос впустую, тут же замолчала.

Я закрыла глаза, проваливаясь в очередной то ли сон, то ли обморок. Под веками текли воды странной чудесной реки, на который клонились серебристые ивы, в траве вспыхивали изумрудные огоньки, звучали веселые голоса птиц…

В следующий раз открыла глаза, среагировав на лязг в темном углу камеры, повернула голову и тут же зажмурилась.