Хозяйка Мельцер-хауса

Гумберт вышел ей навстречу, неся в руке с поднос, и слегка поклонился. Выражение его лица показалось Элизабет странно неуверенным, почти виноватым.

– Господа в столовой, – сообщил он ей, проходя мимо.

Она должна была сразу обо всем догадаться, но была слишком наивной. Входя в столовую, она в ужасе отпрянула: разумеется, ее родственнички приехали, чтобы в узком семейном кругу достойно отпраздновать подвиги своего сына. Как всегда, за счет Мельцеров. На столе были кофе, наспех приготовленные блинчики с яблоками, овсяное печенье с начинкой из джема и тарелка с копченой померанской колбасой, ветчиной и маринованными огурчиками.

Кроме того, горшочек с гусиным салом, тоже из Померании, и домашний хлеб, который Брунненмайер приправляла солью и тмином. Кристиан фон Хагеманн уже полностью наполнил свою тарелку и поднялся, только когда вошла Элизабет. Его жена одарила невестку притворно-безмятежной улыбкой.

– Лиза! Ну наконец-то ты пришла – возмущенно воскликнула Китти. – Клаус уже был уверен, что ты завела себе любовника, но я заверила его, что кроме него у тебя есть только одна большая страсть – твой лазарет.

Элизабет заставила себя улыбнуться и села рядом с матерью. Клаус, сидящий между Китти и своей матерью, даже не подумал встать, чтобы пододвинуть ей стул или сесть рядом с ней.

– Я удивлен, что ты, дорогая Китти, так мало участвуешь в этом благородном деле, – сказал он. – От одного твоего вида многие из этих бедных юнцов сразу бы поправились.

Он все еще злился на нее? По крайней мере, здесь, за столом, он смотрел только на Китти.

Да, она такая храбрая маленькая женщина. И такой талант. Он видел две ее работы в коридоре и был потрясен этими картинами.

– Серьезно, дорогая Китти. У меня мурашки пошли по коже, когда я увидел эти прекрасные рыбьи головы. Я вспомнил магазин в центре города, где мы всегда покупали новогоднего карпа, помнишь, мама? Там был бассейн с упитанными рыбами.

Китти уставилась на него так, словно никогда раньше не видела, а затем отвернулась, чтобы положить последние два блинчика на свою тарелку.

Кристиан фон Хагеманн посмотрел на это с сожалением, казалось, он страшно изголодался и теперь старался съесть все, до чего мог дотянуться.

– Как жаль, что здесь нет Мари, – посетовала Риккарда фон Хагеманн. – Говорят, она много времени проводит на фабрике.

– Конечно, – согласилась Алисия, которая явно чувствовала напряжение за столом и уже начала замечать первые признаки мигрени. – Мой муж очень рад, что она поддерживает его.