Хозяйка Мельцер-хауса

Взглянув на горку, она поняла, что мейсенский сервиз – свадебный подарок ее сестры Китти – тоже исчез.

– Ты даже не дала моим родителям денег на прачку? – сердито встретил ее Клаус. – Они жили здесь, как нищие. И это то уважение, которое заслужил я и моя семья?

Теперь ее голова была ясной, а пульс удивительно спокойным. Больше никаких разговоров о страстных желаниях. Она была не кем-нибудь. Она была урожденной Мельцер, и она не позволит обращаться с ней как с какой-нибудь прислугой.

– Твои родители тут хорошо поработали.

Серебро, мейсенский сервиз, мой инкрустированный письменный стол – и это лишь часть тех вещей, которые они продали без моего ведома!

На мгновение он замер, явно не ожидая этого. И даже если он был страшно зол, то никак не показал этого.

– Это не твои, а наши вещи, – возразил он. – Очень жаль, что мои родители были вынуждены их продать. Я отправлял каждый месяц кучу денег, интересно, что ты с ними делала!

Это была невероятная наглость. Денег, которые он присылал, едва хватало на аренду, все остальное, даже вещи, которые она отправляла ему, она оплачивала из денег своих родителей.

– Лучше скажи мне, Клаус, что ты делаешь со своими деньгами! – выпалила она. – Они идут на алименты? Для Августы?

Каким же безобразным стало его такое симпатичное лицо, когда его исказили ужас и ярость.

– О чем ты говоришь? – угрожающе прошипел он. – В чем ты меня обвиняешь?

Она была почти уверена в правдивости своего предположения: испуг в его глазах говорил сам за себя.

– Ты отец дочери Августы! Это знают все на вилле.

И эта шлюха имела наглость сделать меня крестной матерью своего ребенка и дать мое имя твоей незаконнорожденной дочери!

Если она надеялась, что он сейчас будет стоять перед ней, как пойманный на месте преступления грешник, то она ошиблась.

– Прошу тебя, Элизабет! Подобные вещи случаются постоянно. Как ты думаешь, у меня к Августе были какие-нибудь чувства? Она же горничная – боже ты мой! И, наконец, это произошло еще до нашей свадьбы.

То есть это действительно было правдой! Несмотря на это горькое признание, она почувствовала себя неуверенно, потому что он сменил свой тон.

Теперь его голос звучал мягче, он искал ее понимания, взывал к ее великодушию. И ведь он был прав – это произошло еще до их свадьбы, даже до их помолвки.

– Я не святой, моя дорогая, – продолжил он. – Я мужчина и время от времени могу позволить себе лишнее, но это не значит, что из-за этого я меньше тебя люблю.

Она знала эту позицию.