Хозяйка Мельцер-хауса

Так жил дядя Рудольф, и ее мать была воспитана в таком духе. Мужчины ходили на сторону, а хорошей жене с этим приходилось мириться. Но все же…

– А что было бы, если бы подобное случилось со мной?

Он широко открыл глаза и уставился на нее, словно перед ним было видение.

– Это значит, что ты шлюха! – выпалил он.

Ах вот что! Он мог изменить ей, потому что был мужчиной. Если бы она сделала то же самое, то была бы шлюхой.

Подойдя к ней, он грозно поднял руки и крепко схватил ее за плечи.

– Но ты не сделала меня… рогоносцем? – задыхаясь от волнения, выдавил он.

 – Неужели ты развлекалась с другим, в то время как я жертвовал своей жизнью ради кайзера и отечества?

Как же смешно он выглядел. Она попыталась вырваться из его рук, но он держал ее так крепко, что было больно. Ее охватило желание разозлить его до исступления.

– А если бы я это сделала?

Он злобно прошипел что-то, отталкивая ее от себя изо всех сил. Она сделала несколько шагов назад и ударилась о стену.

– В таком случае тебе остался бы только стыд.

И развод!

Она ударилась затылком о стену, но не почувствовала боли, только жгучее унижение от того, что он посмел поднять на нее руку. К ее собственному удивлению, ее голос прозвучал спокойно и холодно:

– Успокойся, Клаус. Ничего подобного я не сделала, но на развод я согласна!

– Подложи еще немного угля, Гумберт, – попросила Алисия. – И можете идти. Уже поздно.

– Слушаюсь, госпожа.

За окном бушевала гроза, было слышно, как скрипят старые деревья и стучат оконные ставни.

Гумберт поставил на пол ведро с углем. Дрожащими руками он подхватывал совком головешки и подбрасывал их в печь.

– Все в порядке, Гумберт? – озабоченно спросила Мари.

– Спасибо за заботу… это из-за бури… и этот шум… Это пройдет, госпожа.

– Ложись в постель и заткни уши ватой, – посоветовала Китти. – Тогда ты ничего не будешь слышать и будешь спать как сурок.

Гумберт закрыл заслонку и тихо положил совок в ведро. Он улыбнулся, но все равно выглядел беспомощным.

Уже несколько недель у Гумберта не было приступов, и он явно поправлялся.

– Спасибо за совет, фрау Бройер. Я попробую. Тогда желаю вам всем спокойной ночи. Добрых снов.

Он поклонился и вышел. Его движения, как всегда, отличались размеренной изящностью – и это вселяло надежду на лучшее.

– Ты сообщила Эльзе?

– Да, мама, – сказала Мари. – Ханна и Брунненмайер тоже знают, что на сегодняшний вечер они свободны, а Августа уже давно у себя дома.