Хозяйка Мельцер-хауса

– Входите, фройляйн Шмальцлер!

Дверь была приоткрыта, и в проеме показалось бледное лицо с острым носом. Однако это была не экономка, как предположила Алисия, а Мария Йордан.

– Йордан? – удивленно воскликнула Элизабет. – И что вы тут делаете? Почему вы не на Бисмаркштрассе?

Мария Йордан не ответила, хотя вопрос был уместен.

– Пожалуйста… госпожа. Нужно позвать врача…

Она обращала свои слова к Элизабет, и ее тон был настолько драматичным, что можно было подумать, речь идет о жизни или смерти.

– Вызвать врача? Вы что, больны?

– Не я, милостивая госпожа.

Ханна. Пожалуйста… Позвоните доктору Грайнеру или доктору Штромбергеру. – Мари в ужасе вскочила со своего места и хотела выбежать из столовой, но Мария Йордан придержала дверь снаружи. – Нет… Подождите, пока я не уйду. Прошу вас…

– Что с Вами, Йордан? – вспылил Иоганн Мельцер. – Вы что, в неглиже там, что ли? Что вы вообще делаете здесь посреди ночи?

Послышались торопливые шаги, и когда Мари распахнула дверь, то увидела фигуру женщины в развевающейся белой ночной рубашке, спешащую по коридору к лестнице для прислуги.

– Это… это просто невероятно, – воскликнула Алисия. – Кажется, она ночует на вилле. Она ведь работает здесь портнихой всего несколько часов в день. Лиза, как такое может быть?

– Понятия не имею, мама.

Мари уже была в коридоре и теперь поднималась к Ханне в комнату. Взволнованная Китти последовала за ней.

– Боже, какая крутая здесь лестница. И так холодно. И грязно… Ну не беги же так быстро, Мари.

Наверху в коридоре кто-то зажег фонарь. В его слабом желтоватом свете Мари узнала повариху Фанни Брунненмайер, которая в своем просторном ночном одеянии напоминала огромную грелку на чайник. На мгновение она увидела морщинистое лицо Эльзы под старомодным ночным чепчиком, однако та поспешно удалилась в свою каморку, когда увидела приближающихся Мари и Китти.

– Что случилось? Что с Ханной?

– Ей нужен доктор, госпожа, – сказала повариха. – Если еще не поздно. О, эта Йордан! Я же ей говорила, чтобы она оставила свои чертовы…

Мари протиснулась мимо нее и начала стучать кулаками в дверь Ханны.

Она слишком хорошо знала эту комнату, ведь она сама жила тут когда-то.

Мари не стала ждать, а распахнула дверь и вошла. Был включен верхний свет, голая лампочка освещала кровать Ханны. Она лежала на спине – мертвенно-бледная, с закрытыми глазами, натянув одеяло до самой шеи.

– О боже, – прошептала Китти, вошедшая вместе с Мари.