Хозяйка Мельцер-хауса

Бесконечная череда ромбов и звезд, кружков, завитушек, прямоугольников – в них можно было просто затеряться.

К одиннадцати пол был отмыт и блестел: слой нанесенного потом льняного масла еще тщательно протерли старыми тряпками. На кухне Брунненмайер приготовила кофе и бутерброды, которыми все могли подкрепиться перед предстоящей работой.

– С ума сойти! – воскликнула Августа, хлопая в ладоши. – Пришла Йордан. Госпожа директор приюта «Семи мучениц» оказывает нам честь своим визитом.

Ханна предпочла бы остаться наедине с Гумбертом, потому что он был единственным, кому она могла выплакать свое горе.

Однако сегодня у Гумберта было словно шило в заду: вечером он выступал в кабаре. По его словам, это должно быть действительно большое выступление. Сольный номер на целых двадцать минут.

– Разве я могу забыть своих старых друзей, – произнесла Мария Йордан, перед которой уже стояла чашка кофе с молоком. – Ведь здесь, на вилле, я прослужила добрых пятнадцать лет…

Остальные подсели к ней, передавая кофейник из рук в руки.

Мария Йордан похвалила их работу – пол в холле блестел так, как никогда прежде. Потом она поинтересовалась, правда ли, что фройляйн Шмальцлер уходит на пенсию.

– Ну конечно правда! – Августа определила экономку, которая могла бы ответить сама. – Если поторопишься, то сможешь еще побиться за пост домоправительницы, Йордан.

Эльза хихикнула, а Брунненмайер бросила на Августу укоризненный взгляд. Такое нельзя говорить даже в шутку!

– Спасибо, – язвительно отреагировала Йордан.

 – Я вполне довольна своей нынешней должностью и не думаю менять ее. Это такая благодарная работа…

– Бедные детки, – тихо пробормотала Эльза. – Они же не могут дать отпор.

– Война сделала сиротами бесчисленное количество детей, – невозмутимо продолжала Йордан. – Такие приюты поистине благое дело, которое делает церковь. Если бы вы знали, какие печальные судьбы у этих бедняжек, как их жалко…

Все слушали ее, не переставая удивляться, как же хорошо она знает своих подопечных.

Один мальчик потерял отца на войне, и мать его умерла от горя; одну девочку отдала в детский дом тетка, потому что новый любовник положил глаз на маленькую племянницу…

– Так важно дать этим детям хорошее нравственное воспитание.

– Вы как раз та, кто сможет это сделать, – сухо заметила Брунненмайер.

Йордан на мгновение замолчала и испытующе посмотрела на повариху. Поскольку та больше ничего не сказала, Йордан заявила, что будет стараться изо всех сил.