Хозяйка Мельцер-хауса

Это была заслуга молодой фрау Мельцер: ей постоянно приходили в голову новые идеи. Вот сейчас там, вероятно, делали бумажные ткани, которыми можно было оклеивать стены.

Августа умолчала, что сначала они хотели приобрести кусок земли у Мельцеров, но получили отказ. Алисия Мельцер скорее отрезала бы себе мизинец, чем продала кусочек территории своего парка.

– Твой Густав много чего задумал, – высказала свое мнение Эльза. – Но справится ли он со всем этим на своей деревянной ноге.

– Уж лучше деревянная нога, чем деревянная голова, – злобно парировала Августа.

– Ах да, Лизель. Ее крестная мать, фрау фон Хагеманн, тоже могла бы внести свою лепту. Она ведь была очень тронута тем, что ты назвала свою девочку в ее честь, – ядовито заметила Мария Йордан и потянулась за кофейником, чтобы налить себе еще полстакана. К сожалению, он был пуст, в ее чашку стекла только густая кофейная жижа.

Августа покраснела. Ни для кого не было секретом, что отцом ее Лизель был не Густав, а кто-то другой.

– У госпожи фон Хагеманн сейчас другие заботы, – парировала она.

– Он вернулся, так ведь? – как ни в чем не бывало спросила Йордан.

– Красавец-майор, с которым Элизабет хочет развестись.

Августа утверждала, что толком ничего не знает. Это, мол, все слухи, а что там на самом деле происходит, известно только Богу.

Все взоры обратились к Гумберту: никто не был так осведомлен в этих делах, как он. Конечно, от остальных не ускользнуло, что на днях он отвозил Рикарду фон Хагеманн и ее невестку в город. Когда они позже спросили Гумберта, тот только сказал, что ждал на улице перед домом и ничего не слышал.

– Что, она так ничего и не сказала? И родителям тоже ничего? – любопытствовала Йордан.

Гумберт поднял брови и придал своему лицу индифферентно-надменное выражение, в духе английских дворецких.

– Не в моих привычках подслушивать господ, фройляйн Йордан, – съязвил он.

– Ах ты боже мой, – разозлилась Мария Йордан. – Ну ты просто идеальный дворецкий! Так чтишь конфиденциальность… Вот только у меня есть свои информаторы.

Она откинулась на спинку стула, одарив всех торжествующей улыбкой. Да, она-то знала кое-что, чего не знали другие, и была готова лопнуть от распиравшего ее желания поведать об этом остальным.