Хрустальная ловушка

 — О каких подвигах?

Неужели Марк поделился своими опасениями с отцом и в Москве ее ждет хорошо унавоженная и уставленная орхидеями одиночная палата в закрытой клинике? Отец, много лет проживший с душевнобольной, знает толк в таких одиночных палатах.

— Тебе не стоит пить, малыш.

Только и всего! Ольга с благодарностью посмотрела на Марка.

— Ну, рассказывайте, почему это произошло.

— Почему вы оставили ее одну? — Черты лица Шмаринова заострились.

— Что значит — «оставили одну»?

— Меня интересует, почему она оказалась на трассе одна.

Никаких инструкторов, никого рядом.

— Ты же должен был знать, Марк, что девочка никогда профессионально не каталась на лыжах.

Сейчас он начнет выговаривать им все, что думает, не стесняясь в выражениях. Это будет похоже на производственную выволочку, которые периодически устраивает отец своим подчиненным, чтобы держать их в форме и воспитывать дух семейственности и коллективизма, который культивируется в клановых японских фирмах. «Я не более чем подчиненная, последняя в ряду, — подумала Ольга.

 — Эмблема концерна выгравирована у меня на лбу, вот и все преимущества первородства».

— Совсем необязательно быть профессионалом, чтобы съехать с горы, Игорь Анатольевич, — попробовал защититься Марк. — И потом — это спорт, и довольно экстремальный. А в спорте может произойти всякое.

— С ней ничего не должно было случиться. Я доверил тебе свою жену, и с ней ничего не должно было случиться. Я же говорил с тобой перед поездкой.

Это интересно. Ольга рассматривала отца так, как будто видела его впервые.

Можно только представить себе этот мужской разговор при закрытых дверях: Марк и отец за чашкой кофе, с распущенными галстучными узлами. Ты же понимаешь, Марк, если моей девочке пришла идея ехать с вами в горы — я не могу ей препятствовать. Но ты, и только ты, отвечаешь за ее безопасность. И если, не дай бог, что-нибудь случится… Ольга так живо представила себе эту сцену, что ее даже передернуло. Несчастный Марк, сам того не желая, выступил в роли гонца, принесшего дурные вести. А потому должен быть публично казнен. На базарной площади, в присутствии всех членов совета директоров концерна и их личных секретарш.

— Ты говоришь чушь, папа, — громко сказала она.

— Что? — отец медленно повернул голову в сторону дочери. — Моя жена лежит без движения наверху, а я говорю чушь?

— Если бы ты хотел быть уверенным, что с ней ничего не случится, то отправил бы вместе с ней бонну с золотой олимпийской медалью по слалому-гиганту.