Хрустальная ловушка

И двух телохранителей-биатлонистов. Мы не нанимались к ней в няньки.

От щек отца отлила вся кровь: это было уже не волнение, это была скрытая ярость. Но Ольга уже не могла остановиться.

— Или ты хотел приставить к ней меня и Марка, чтобы мы отслеживали все ее любовные приключения? Набросился на этого придурка-врача только потому, что тебе показалось, что он не так посмотрел на твою жену? Прилетел сюда, потратил пять тысяч долларов, рисковал собой и этим несчастным нищим летчиком, как мальчишка… Ты просто смешон, папа!

И тогда он не выдержал: напряжение последних часов было слишком велико.

Перегнувшись через стол, он ударил Ольгу по щеке. Удар получился оскорбительно-сильным, таким сильным, что ее голова едва удержалась на плечах. Ольга закусила губу: только бы не заплакать!

— Может быть, ты забыл, но я пока еще твоя дочь, папа! — сказала она.

— Моя дочь? Моя дочь никогда не сказала бы мне того, что сказала мне ты.

— Конечно. — Она горько рассмеялась. — Я не твоя дочь, я мамина дочь. Я никогда ее не любила так, как тебя, даже когда она умерла и перестала нас мучить.

Теперь я об этом жалею.

— Твоей матери давно нет в живых.

— Никто не знает этого наверняка… — Ярость снова поднималась в Ольге волнами. — Но я… Я никогда не прощу тебе этой пощечины, слышишь, тебе и твоей девочке, этой шлюхе, ради которой ты готов предать нас всех… Ты увидишь… Ты еще узнаешь…

— Кара! — Марк, бледный и взъерошенный, наконец-то решил вступиться.

— А, вот и мой муж прорезался! Что же ты не бросаешься на защиту своей жены? Или тебя больше интересует место в фирме? И ради этого ты готов на все, даже на то, чтобы тебя трахали в задницу незаслуженными обвинениями?! На чьей ты стороне, Марк? Или ты тоже решил от меня избавиться?

Давай, сейчас самое подходящее для этого время.

Я ненавижу… Ненавижу вас всех!..

Она вскочила из-за столика и бросилась на улицу.

"…Ну вот ты и осталась одна. Одна, одна. Твой отец готов променять тебя на первую попавшуюся шлюху. И даже твой муж не в состоянии защитить тебя. Ошейник коммерческого директора, похоже, кое-кому сильно давит на кадык… Сволочи, сволочи, сволочи… Как он посмел ударить меня? Он ударил меня первый раз в жизни, и все из-за этой шлюхи.

Он ведь никогда не бил меня, он не бил меня даже в детстве, даже тогда, когда я грохнула ящик с кузнецовским фарфором…

Даже тогда, когда я обозвала Манану сумасшедшей…" С теми же интонациями, с какими дразнила ее дворовая шпана, стоило ей только вырваться из-под опеки отца и выйти на улицу.