Кинг

— Да, Макс — моя дочь. Она является настоящей причиной, по которой я попал в тюрьму, и только Преппи и Медведь знают о ней правду, — он сжал мою руку сильнее. Глядя на воду, Кинг, казалось, проигрывал в своей памяти воспоминания о Макс. — Ты хочешь знать историю? Потому что ты спрашивала меня, хотел ли я отпустить тебя или впустить, и я хочу тебя впустить в свою жизнь. Хочу, чтобы ты была рядом, но мне тяжело рассказывать все это. Я никогда этого не делал. Единственные люди, знающие об этом, находятся здесь.

— Ты в курсе, почему я попал в тюрьму?

— Из-за своей матери.

— Ага, — согласился он. — Я не извиняюсь за вещи, которые мне нужно было сделать для сохранения бизнеса. Мы с Преппи переживали дерьмо с самого детства, занимаясь всем, чем могли, чтобы извлечь из этого выгоду; большинство дел оказывалось далеко вне закона, но мы выполняли их. Это дерьмо было неплохим весьма длительное время. Но моя злость постепенно съедала меня, и чаще всего я был тем, кого время от времени отправляли за решетку, обычно лишь на сутки.

Иногда на тридцать или шестьдесят дней, зависело от обвинения. Другие участники игры, которую мы вели, знали правила. Также они знали, что, когда выходили за рамки, кое-что происходило. Кое-что, что вело к их смерти. Но это был не один из таких случаев. Я не нажимал на курок, не использовал нож и не посылал никого за ней.

— За своей матерью? — спросила я.

Он кивнул и потом продолжил свою историю:

— Ты знаешь, что вообще случилось с Тришей?

— Нет, но если у нее достаточно мозгов, то ноги ее больше не будет в этом городе, — Кинг вздохнул.

— Они забрали у меня малышку. Я пробыл ее отцом всего лишь три часа, и это были три самые лучшие часа в моей жизни. И они, бл*дь, отняли ее у меня.

— Ты до сих пор ее отец, — предположила я.

— Да, я пытался им быть, — произнес Кинг. — Пока меня не было, я делал все, что мог. Заполнял бумаги. Нанимал адвокатов. Но это ни к чему меня не привело.

— Есть что-нибудь еще, что ты можешь сделать? — спросила я.

— Должно же быть. Не может же все остаться вот так.

— Осталось по крайней мере два известных мне варианта. Первый — маловероятный, — лицо Кинга засветилось грустной улыбкой. — Есть один парень, важный судья. Грязный гребаный политик. Медведь связан с ним через МК. Сенатор думает, что сможет заставить его посмотреть на происходящее с моей точки зрения и запросить опеку в мою пользу.

— Так чего ты ждешь? Сделай это! — мой крик был пропитан возбуждением.